Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Михаил Булгаков - Мастер и Маргарита
Федор Достоевский - Идиот
Николай Гоголь - Мертвые души
Иван Гончаров - Фрегат "Паллада"
Артур Хейли - Аэрпорт
Станислав Лем - «Рассказы о пилоте Пирксе»
Валентин Пикуль - Три возраста Окини-сан
Эрих Мария Ремарк - Три товарища
Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер - Визит к Минотавру
Катрин Бенцони - Катрин в любви
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

– А все-таки Паша играл это интереснее… 

Мы помолчали, и я, наконец, задал вопрос, из-за которого пришел сегодня к Полякову и случайно увидел его в двух временах. 

– Лев Осипович, вы давно знаете Белаша? 

– Гришу? И не упомню даже – так давно. Наверное, с молодежного конкурса. Лет пятнадцать-двадцать, наверное, прошло. 

– Семнадцать, – уточнил я. – А вы слышали его на конкурсе? 

– Да, конечно, я был председателем жюри, – Поляков ответил коротко, и мне показалось, что он не хочет углубляться в этот вопрос. Но я пришел за ответом именно на этот вопрос и уйти, не досказав всего, не мог. 

– Как вам показалась его игра? Поляков ответил уклончиво: 

– Он показался мне очень способным мальчиком. Деталей я уже не помню, прошло ведь так много лет. 

Он явно не хотел входить в подробности, и хоть я заметил, что мое присутствие начало тяготить его, продолжал настырно задавать вопросы: 

– А какие отношения их связывали с Иконниковым? Поляков начал сердиться, ему, очевидно, не хотелось вдаваться снова в воспоминания: 

– Нормальные, приятельские отношения у них были. Я не знаю деталей. Да и вообще, какое это все имеет значение сейчас, когда… 

Он не договорил, что «когда Иконников умер», но эта несказанная фраза повисла между нами. 

– Имеет, – сказал я. – И вы это знаете. 

– Почему я должен знать об этом? – вяло возразил Поляков. – К сожалению, я много лет не общался с Павлом Петровичем. 

– И вы полагаете, что их отношения не выходили за дружеские рамки? 

Поляков поднял на меня свои усталые грустные глаза, смотрел долго, внимательно, потом сказал: 

– Да, да, да. Я знаю, что Иконников был учителем Белаша. И что? 

– Вы об этом узнали от Белаша? 

– Да. 

– Он рассказал вам? 

– Нет, он сыграл. Я же слышал его на конкурсе… Я замешкался на мгновенье, и Поляков сказал: 

– Неужели вы думаете, что я мог не узнать этой манеры? Мы ведь с Пашей выросли вместе. Белаш играл концерт Прокофьева, это была любимая вещь Паши, и я сразу узнал егоголос, почерк, его широкую размашистую манеру. 

– Не случись с Белашом несчастья, он стал бы, с вашей точки зрения, большим музыкантом? – спросил я. 

– Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо уговориться о масштабе слова «большой». Вильом был тоже большой мастер. 

– Существуют же общепринятые критерии исполнительского мастерства? Ну, хотя бы с обывательской точки зрения? 

– С обывательской, думаю, мог бы. Но он ни разу не вышел за те рамки, что начертал Иконников в концерте Прокофьева. Мне показалась удивительной рассудочная холодность молодого скрипача в исполнении такого взволнованного концерта… 

 

Катились дни, наступила зима, а мы с Лавровой методично, по графику, составленному после долгих препирательств, разыскивали людей – на работе, дома, в антракте, между гастролями и киносъемками, на дачах, а с одним генералом мне пришлось разговаривать во время танковых учений, – и список становился все меньше, а тома уголовногодела все росли, и никак нам не удавалось достичь той точки, через которую прошла жизненная кривая, соединившая в последний раз Полякова и Иконникова. 

В ночь с 15 на 16 октября: 

Настройщик Белаш находился в командировке в Ленинграде… 

Скрипач Казаринов давал концерт в Цюрихе… 

Дирижер Станиловский подводил результаты конкурса в Минске… 

Концертмейстер Штук болел воспалением легких… 

Шофер Симоненко ночевал у Полякова на даче… 

Член редколлегии Валяев подписывал газету в свет… 

Скрипичный мастер Батищев отдыхал с женой в Ессентуках… 

Режиссер Александровский проводил разбор премьеры… 

Генерал Лукьяненко командовал на ночных учениях… 

Эксперт-антиквар Самончиков праздновал свадьбу дочери… 

Профессор Кандель выводил из клинической смерти попавшего под машину мальчика… 

Гроссмейстер Горст со своим тренером разбирал отложенную в безнадежном положении партию… 

Композитор Шовкунов принимал у себя гостей… 

Виолончелист Шахназарян был в гостях у Шовкунова… 

А остальные спали. У себя дома, как и полагается нормальным людям. Спят люди по ночам. Эту привычку – спать по ночам – они завели довольно давно, и не надо им никакого алиби доказывать, коли они спят у себя дома, в своей постели. Имеют право. И я бесновался – на себя самого оттого, что человек говорил мне, глядя в глаза искренне и спокойно: «Спал я». И это естественное и необходимое ночью занятие – спать, вызывало у меня досаду и подозрение, потому что оставляло оно между нами завесу неизвестности, сторожкой и сумеречной, неверной, как сам человеческий сон. 

Ни одного из этих людей, предъявленных на фотографиях, Мельник не опознал. Но ведь кто-то же из них не спал! Кто-то только сказал мне, что спал, а сам ночью украл скрипку «Страдивари»! Если бы только был жив Иконников! С его помощью я вышел бы на человека, который украл скрипку. Но Иконников сильно устал, и не было в его сердце покоя,о котором он говорил мне, а одно только небо, и тихая осень, и весь прекрасный невероятный мир вокруг не могут дать покоя, если вокруг нет людей, и нет их тепла, их признательности, хоть капельки самой обычной человеческой любви… 

И поэтому я не мог узнать, кто не спал из тех людей, которых мы допросили, извинились и отпустили домой: 

Профессора психиатрии Богомолова. 

Инструктора трудового обучения Общества глухих Кисляева. 

Скрипача Хорошилова. 

Знаменитого иллюзиониста Коона. 

Распространителя театральных билетов Содомского. 

Известного адвоката Рудмана. 

Художника Полозова… 

Отпустили, хотя я наверняка знал, что одного из них мы отпустили зря -он ведь не спал. То, что было для всех естественно и не требовало никаких дополнительных вопросов – спать ночью дома, у себя в постели, он превратил в юридическую категорию – алиби. И опровергнуть это алиби я был не в силах. Существует разумный предел возможностей, и я остановился перед ним, потому что дальше начинался абсурд, чудовищная суетливость всеобщего подозревания, а это было глупо и бесполезно. В пасьянсе с девятью наглухо заклеенными картами нельзя было рассчитывать на успех. И даже если бы я умел гадать, то сложившаяся ситуация напоминала мне обычную человеческую ладонь, на которую нанесли все линии и складки рук прошедших передо мной людей, и в этой сумятице перепутавшихся маршрутов жизни, любви, удачи, характеров и долголетия не разобрался бы ни один хиромант. 


Страница 86 из 117:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85  [86]  87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   Вперед 
Пишет sbabkin.com

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"