– А ты? – спросил комиссар. 

– А я пошел в сторону улицы Горького, и стала разбирать меня досада. Стоит фатера отпертая, в парадном ни души, вещей там всяких и денег небось навалом. А самое главное – забрало меня за живое сомнение: если они мне такую деньгу только за погляд отвалили, то здесь чего-то не просто так. И телефон, который я оставил в этой квартире, покоя не давал – опасался я, что это мне Крест какую-то пакость учудил, только я не понимаю, какую. Ни один вор никаких телефонов оставлять фраерам не станет. И ключи в кармане звякают, как по сердцу ударяют. Тогда я вернулся… 

– Ну-у, орел! – ахнул я. 

– Да, – твердо повторил Мельник. – Понял, что обжали они меня, жулье проклятое. Как зашел в кабинет, так и увидел, что шкаф разворочен, и вспомнил, что Крест у меня брал «фомку». Драгоценностей, наверное, камушков разных набрали и денег да сбежали. Ну ладно, я и сам с усам. Взял чемоданы здесь же, набил их, чем под руку попадя – а там все доброе, бери любое, не прогадаешь. Вырвал листки из книги телефонной, сжег, а пепел на полу растоптал. И ушел. Вот и вся история, чего знал – рассказал. А теперя можете судить… 

Комиссар закурил сигарету, щелкнул несколько раз зажигалкой, задумчиво глядя на рвущуюся из форсунки струю голубого пламени, невесело хмыкнул: 

– Н-да, историйка интересная. Что ж, Тихонов, спрашивай – тебе и карты в руки… 

– Как выглядел Хозяин? – спросил я. Мельник свел морщины на лбу: 

– Как? Обычный он человек, ничем его и не приметишь особенно. Чуть пониже тебя ростом, не толстый. Кепка на глаза надвинута и воротник поднят. Очки большие на нем были – не то чтобы черные, а темноватые такие. 

– При встрече вы его сможете опознать? 

– Кто его знает? – развел руками Мельник. – Видел-то я его совсем чуть, и притом все время в темноте. 

– А Крест? Креста сможешь описать подробно? 

– Конечно, смогу. Да толку-то что с этого? Вот стоит он перед глазами моими, а тебе-то в мозги его портрет я же не передам! 

– Это не страшно! – успокоил я его. – Прибор у нас есть хороший, и если стоит он у тебя перед глазами, то ты нам его на приборе нарисуешь, как в фотографии. 

Мельник недоверчиво посмотрел на меня: 

– А почем же ты знаешь, что я рисовать смогу? 

– Тебе и не надо рисовать. Прибор это сам сделает. Сколько лет Кресту, на твой взгляд? 

– Под пятьдесят примерно. Но парень он крепкий. 

– А Хозяину? 

– Не могу я точно сказать – плохо видел. Но так, по фигуре судя, он еще не старый. 

– Скажите, Крест приехал к вам на другой день, как обещал?– спросил я. 

– Нет. Я думал, что он пропал насовсем. Да и, чего греха таить, рад я был этому, больше рожу его ехидную не видеть. Хоть и жалко, что такой клиент наваристый ушел. Но только через неделю он объявился снова. 

– Чего сказал? 

– Сказал, что, мол, все в порядке. Хозяин доволен. Я и сообразил, что он не знает о том, что я после них там потрудился. Ну, выпили мы, потолковали. Опосля он сел и написал кому-то два письма. Одно с собой забрал, а второе мне дает: смотри, Степан Андреич, говорит, не забудь -отправь его ровно через три дня. Ровно! Я его спрашиваю – что за письмо такое? А он смеется – это, говорит, очень важное письмо, смотри не забудь. По этому письму, говорит, вместо нас, грешных, Хозяин заместителя отправит на Петровку оправдываться. Непонятно это мне, конечно, было, а Крест все загадками говорит: ты Хозяина слушай, он человек умнеющий, зря не сделает. Так коли все шито-крыто, то на кой ляд письма эти посылать? – спрашиваю я его. Он мне объясняет: милиция на розыске по крупному делу если следов не имеет – прямо сатанеет. Чего хочешь можно ожидать от них, если им совсем зацепиться не за что. Вот им и надо помочь – пусть и следы будут, и ответчика им подходящего надо подыскать, пусть занимаются всласть. А времечко-то капает, бежит – и все от них, и все к нам. А как до конца докопают да вместо дела найдут фигу, им дороги назад нет – начальство им головы поотрывает за такие ошибочки. Вот и наденут они хомут на того дурака, письмецо который получит. У них там тоже бухгалтерия арапская – план выполнили, галочку поставили, дело можно закрывать… 

Мельник замолчал, перестал скрипеть карандаш стенографистки, комиссар крутил пальцем на столе зажигалку, я пытался изо всех сил сосредоточиться, найти хотя бы микроскопическую щель. Но бесполезно – вход в лабиринт был фальшивым, за нарисованной дверью пугающе темнела глухая стена и Минотавр был ненастоящим – нам подсунули его лысое, угрюмое чучело… 

– «Только один, неизвестный человек, который использовал меня как щит во всей этой истории с кражей скрипки…» – сказал я негромко. 

– Чего ты там бормочешь? – поднял голову комиссар. 

– Это Иконников написал в последнем письме. Есть во всей этой истории человек, который точно знает, что мы делаем, и ведет активную контригру. А называется он Хозяин. 

– Может быть, – пожал плечами комиссар. – А может быть, и нет. 

– Вы полагаете, что есть еще закулисная фигура? Комиссар засмеялся: 

– Можно подумать, что Хозяин и Крест сидят у нас в приемной, и осталось только разыскать какую-то таинственную закулисную фигуру. Сейчас и эти двое пока что только звук. Ну, по Кресту мы сделаем фоторобот. А Хозяин? Даже примет нет толковых… 

– А может, запросить центральную картотеку на кличку «Крест»? 

Комиссар махнул рукой: 

– На двести человек список пришлют. Ты знаешь, что на блатном языке значит «Крест»? Я неопределенно хмыкнул. 

– «Крест» – значит вор. Мы с проверкой кандидатов на эту кличку два года будем заниматься. 

– Что же делать? У нас ведь никаких выходов на них нет! 

Комиссар посмотрел на меня поверх стекол очков.