Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Михаил Булгаков - Мастер и Маргарита
Федор Достоевский - Идиот
Николай Гоголь - Мертвые души
Иван Гончаров - Фрегат "Паллада"
Артур Хейли - Аэрпорт
Станислав Лем - «Рассказы о пилоте Пирксе»
Валентин Пикуль - Три возраста Окини-сан
Эрих Мария Ремарк - Три товарища
Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер - Визит к Минотавру
Катрин Бенцони - Катрин в любви
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

– Чего же ты мне его даешь? Зарегистрируй, подшей в дело и работай… 

– Значит, все-таки Иконников? – подумал я вслух. – А вдруг нас наводят? 

– Может быть, и наводят. Хотя по настрою письмо выглядит правдоподобно. 

– Я себе с этим делом мозги вывихну, – сказал я. 

– Ничего, – успокоил комиссар, – мы тебе их обратно вправим. Как ты думаешь, кто бы мог написать это письмо? Я отрицательно покачал головой. 

– Идеи есть? – спросил комиссар. 

– Есть. Надо получить у прокурора санкцию на перлюстрацию корреспонденции Иконникова… 

– Изумительная идея. По своей находчивости и остроумию. Но допустим. И что тогда? 

– Если письмо не липа, настоящее если это письмо, то можно будет перехватить депешу. А если письмо – навет, никакого ущерба от этого Иконникову не будет… 

– Резонно. Но безнравственно. Не подходит, – отрезал комиссар. 

– Почему? 

– Потому что нас с тобой судьба определила в дерьме барахтаться. И есть только одна возможность самому не обмараться – под наши с тобой благородные цели подкладывать только чистые методы. 

– Я, между прочим, не любовной перепиской соседей интересуюсь, -сказал я сердито. 

– Еще бы не хватало, – хмыкнул комиссар. – Если бы ты располагал неопровержимыми доказательствами, что Иконников преступник, я бы согласился на такую меру. В целях его изобличения и возвращения похищенного. Но ты хочешь использовать чрезвычайное оперативное средство для того, чтобы проверить – вор Иконников или это нам только кажется. Такие опыты следователя знаешь куда могут завести?.. 

Комиссар присвистнул, выразительно присвистнул, посмотрел с интересом на меня – что, мол, я ему еще скажу. А я ничего не сказал. Чего мне с ним говорить. Он и понял это, потому что, помолчав некоторое время, сказал не спеша; 

– Я вижу, недоволен ты мной, Тихонов. Но ничего не поделаешь, придется тебе смириться с моим решением. Вот сядешь на мой стульчик через сколько-то годков, тогда и покомандуешь в соответствии с законом и своим правосознанием. 

Я промолчал, пожал плечами – чего говорить, если разговор получился несерьезный, а комиссар пригладил пухлой ладошкой волосы, сказал, ухмыляясь золотыми зубами, и в этот момент я его сильно не любил: 

– У образцового сыщика, Тихонов, лицо должно быть всегда непроницаемым, а у тебя сейчас на лбу, как на крыше «Известий», текст идет аршинными электрическими буквами. Хочешь почитаю? Тебе ведь не видать, что там, на лбу, написано… 

– За текст писанный, а не сказанный, на гауптвахту не сажают. Так что можно прочитать… 

– Ну, спасибо. А написано у тебя следующее: хорошо начальству свою добродетельность показывать, когда рядовые своими руками жар гребут. Побегал бы ты, начальничек,по этому делу с мое, небось по-другому запел бы. «Висячка»-то нераскрытая за мной числится, а не за комиссаром. И много других мыслей аналогичного содержания… Как, правильно я почитал, а, Тихонов? 

– Вам лучше судить, – осторожно сказал я. – Мне ведь не видать, что там на моем лбу написано. 

– Вот и отлично, раз мне лучше судить, – оживился комиссар. – Я только напомню тебе, что за последние дни я твой душевный покой ни разу не смутил бестактными вопросами: «Как там ты, Тихонов, поворачиваешься со скрипочкой ворованной?» Потому что ты в розыске восемь лет трубишь, а я двадцать пар сапог здесь износил и понимаю, что в нашем деле ничего нет хуже, как под руку подталкивать. А вот различные руководители учреждений и ведомств, обеспокоенные судьбой скрипки – люди цивильные, штатские, они-то этого не знают. Не знают и звонят мне по десяти раз на дню. И все спрашивают: когда скрипку подадите? 

– У нас здесь не плановое производство, – слабо отбрехнулся я. 

– А они этого не знают и знать не хотят. И вполне справедливо не хотят. Ты никогда не задумывался над тем, что, помимо угрозы преступникам, мы выполняем в обществе еще одну серьезную работенку… 

– Какую? 

– Простой человек засыпает спокойно, зная, что его милиция его бережет. Поэтому, когда мы две недели не можем отыскать скрипку, вокруг начинают подумывать – а еслиу меня сегодня барахлишко из квартиры ночью вынесут? 

– Вот и надо наложить арест на корреспонденцию, чтобы не успели другие напугаться… 

– Э нет, друг ты мой ситный! Давай удовлетворять свою любознательность способами, менее болезненными для достоинства интересующих нас людей. Давай условимся, что каждый человек честен, пока мы не докажем противного. 

Я сочувственно покачал головой: 

– Это действительно очень приятно так считать. Но в наших делах затруднительно. 

– Чай с пряниками пить не затруднительно, – сказал комиссар. – А в МУРе вообще работать затруднительно. И правду умом ищут, а не хитростью… 

 

От комиссара я ушел расстроенный, злой и, хотя время еще не перевалило за полдень, чувствовал себя каким-то усталым, невыспавшимся, разбитым. Твердо полагая теперь, что к краже имеют отношение два человека – Иконников и Обольников, я никак не мог представить себе, что может объединить этих удивительно непохожих людей. 

У дверей моего кабинета стояла жена Обольникова – я узнал ее, только когда она поздоровалась со мной. Лицо ее отекло еще больше, запали глаза, вид совсем больной был у нее. 

– Меня по телефону вызвали… – сказала она. 

– Да, я знаю, заходите, – пропустил я ее в дверь. – Раздевайтесь, присаживайтесь к столу… 

Руки, изуродованные, с полопавшейся кожей, в ссадинах и заусенцах, бессильно лежали на коленях, и смотрела она робко, готовая покорно принять новый удар. Ей-то за что все это достается? 

– Евдокия Петровна, сегодня утром я арестовал вашего мужа. 

Она кивнула, будто давно ждала этого, готова была узнать еще в прошлый раз, но вот перенесли на сегодня, так ладно, пускай будет сегодня, она к позору приготовилась всей своей тягостной жизнью. 

– Мы считаем, что он причастен к краже в квартире Полякова. 

Она отрицательно помотала головой, по щеке пробежала и бесследно затерялась в складках морщинистой отечной щеки серая одинокая капля. 

– Вы не согласны? У вас есть какие-то другие соображения? Так же устало, безразлично она снова потрясла головой, из-под платка повисли редкие седые прядки. 


Страница 42 из 117:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41  [42]  43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   Вперед 

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"