– Между прочим, я бы и сам мог догадаться, что маринованные грибы делают не на рыбокомбинате, – сказал я сварливо. Из ехидства, конечно, и из зависти сказал, потому что понимал, что Лаврову осенила богатая идея. 

Лаврова махнула на меня рукой и продолжала: 

– Отбрасываем последнюю цифру – это год изготовления. 

– Ноль – это год изготовления? 

– Не ноль, а семьдесят, – терпеливо объяснила Лаврова. – В семидесятом году, сиречь нынешнем, изготовили эти грибы. Семерка опускается и штампуется только ноль. 

– А может быть, в шестидесятом? Тоже ноль. 

– Овощные консервы не подлежат таким срокам хранения. Остается цифра 263 – это индекс завода. Что такое консервный завод No 263? Оказывается, это межколхозный овощнойконсервный заводик во Владимирской области, Сасовский район, село Котельники. Продукция почти полностью поступает в областную торговую сеть для реализации в основном через магазины облпотребкооперации. Вас эти сведения согревают? 

– Владимирской области?.. – пробормотал я. – Гм, вполне подходит. Просто здорово. Леночка, можно я вас поцелую? 

– Можно! – поспешно сказала Лаврова и тут же засмеялась: – А вас не смущает, что это… в служебном кабинете? 

Я покачал головой и чмокнул Лаврову в щеку. Она подняла на меня глаза и спросила с искренним интересом: 

– Слушайте, Тихонов, а почему вы решили, что ваш поцелуй может быть для меня формой благодарности? 

– Ну, вы же мне давно сказали, что я злой и сентиментальный человек, – обрадовался я возможности «отыграться». – А они, злые, сентиментальные человеки, всегда так думают. Но при всех обстоятельствах вы сократили объем работы раз в двадцать. 

– Или в сорок, не будем мелочными, – снисходительно кивнула Лаврова. – Тут ведь остались еще цифры и буква. Обозначают они вот что: первая цифра – номер смены, которая изготовила эту банку. Две следующие – 11-е число, буква И – август месяц, а последние цифры – индекс самих консервов. Правда, это нас не интересует – и так видим. 

– А почему И – это август? 

– Вы бы мне придумали вопрос полегче. Откуда я знаю – почему И? Может быть, по порядку. – А январь, Б – февраль и так далее. 

– Может быть. Впрочем, это уже неважно. 

– Вы со мной поедете в Котельники? 

Лаврова долго, пристально смотрела на меня, и мне показалось, что она хочет сказать что-то очень важное, но она молчала, и мне вдруг показалось необходимым понять, о чем она сейчас думает, да по ее лицу разве что-нибудь прочтешь? Так я и не понял, о чем думала Лаврова, а она, посмотрев на меня еще немного, сказала: 

– Вызывайте машину… 

– Одиннадцатым августа интересуетесь? – спросил начальник цуеха. -Сейчас по журналу производства проверим… 

Он придвинул к себе пухлую засаленную конторскую книгу и стал искать нужную нам запись. Очки при этом он сдвинул на лоб, а книгу поднес к самым глазам, и со стороны казалось, что он вынюхивает нужный ему сорт консервов. От внимания и напряжения серо-седые вислые усы двигались в такт строчкам. 

– А вот и одиннадцатое, – сказал он. – Так, в этот день мы начали изготовление маслят, а вся партия шла до четырнадцатого. В ночь на пятнадцатое варочный котел остановили на промывку, а с утра пятнадцатого пошли грузди. Всего изготовлено в серии 1674 банки консервов… 

– А движение продукции? – спросил я. 

– Сейчас глянем журнал регистрации сбыта, – он взял со стола другую книгу, и ритуал вынюхивания нужной строчки повторился. – Ага, вот запись за шестнадцатое – Колотовскому гормагу отпущено: маслята-1674 банки, грузди – 965 банок… 

– Мы только маслята любим, – сказала Лаврова. – А Колотово – это где? 

Начальник цеха с такой силой уцепился за свой ус, что я испугался, как бы он не оторвал его. 

– Охота пуще неволи. Из-за грибов – в такую даль, – сказал он удивленно. – А Колотово – это городок, шестнадцать километров отсюда. 

– Я даже и не слышал про такой, – сказал я. – А много жителей в нем? 

– Откуда? – отпустив ус, махнул рукой начальник цеха. – Тысячи полторы-две от силы… 

– Про нас можно сказать так: что потопает наш заготовитель, то полопает наш потребитель, извиняюсь, конечно, за слово полопает. Но факт -из песни слова не выкидают, – директор колотовского гормага объяснял нам свои принципы обслуживания покупателей. Вначале он несколько взволновался, приняв нас за работников ОБХСС, но, разобравшись, успокоился, стал много веселее, общительнее и даже остроумнее. 

– Нынешний крестьянин… – он делал ударение только на последнем слоге, – это не прежний сирый земледелец. Это передовой колхозник, требующий от нас заботливого ивдумчивого отношения к его столу питания. И мы стараемся с честью ответить ему на его растущие культурные и материальные потребности. Мы ведь предприятие потребительской кооперации, и то, что мы приобретем от производителя, приходит на стол к труженику села. Поэтому мы стараемся, чтобы этот стол был обильнее и разнообразнее.., 

Я не выдержал и перебил его выступление: 

– Вы шестнадцатого августа получали консервы с завода в Котельникове. Покажите мне документы. 

Директор вновь дал легкую рябь волнения: 

– Пожалуйста, вот смотрите. Я ведь, можно сказать, здесь ветеран. Почти два десятка лет работаю. Каждая собака, извините за слово, меня здесь знает, и я у всех на виду. У нас не скроешься – все друг друга видят,.. 

– Сколько у вас осталось еще маринованных маслят? 

– Я сейчас посмотрю на полках – должно быть, самая малость. Очень большим спросом пользуется этот товар, – он выскочил из конторки. 

Я подошел к Лавровой, курившей у открытой форточки: 

– Он действительно должен знать здесь всех. Если нет ошибки в принципе, то он нас выведет на Креста. 

– Не должно быть ошибки, – сказала Лена. Лицо у нее было осунувшееся, утомленное, синие круги обвели глаза. – К вечеру областная ГАИ даст сведения о «газиках» с никелированными колпаками. 

Вошел директор и радостно сообщил: 

– Осталось еще шесть ящиков. Настоятельно рекомендую взять с собой. Знатоки считают, что это исключительно редкий маринад – богатейший вкусовой букет. Кстати, завтра с утра, извиняюсь за слово, гусей выкинем. Не интересуетесь, к Новому году – вареничков со шкварками…