Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Михаил Булгаков - Мастер и Маргарита
Федор Достоевский - Идиот
Николай Гоголь - Мертвые души
Иван Гончаров - Фрегат "Паллада"
Артур Хейли - Аэрпорт
Станислав Лем - «Рассказы о пилоте Пирксе»
Валентин Пикуль - Три возраста Окини-сан
Эрих Мария Ремарк - Три товарища
Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер - Визит к Минотавру
Катрин Бенцони - Катрин в любви
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

— Всякого может задеть за живое, — ответил я. — Но с ним это случилось слишком поздно… 

— Слишком поздно, — сказал Фердинанд, — всегда всё слишком поздно. Так уж повелось в жизни, Робби. 

Он медленно расхаживал по комнате: 

— Пусть булочник побудет немного один, а мы с тобой можем пока сыграть в шахматы. 

— У тебя золотой характер, — сказал я. Он остановился: 

— При чем тут характер? Ведь ему все равно ничем не помочь. А если вечно думать только о грустных вещах, то никто на свете не будет иметь права смеяться… 

— Ты опять прав, — сказал я. — Ну, давай — сыграем быстро партию. 

Мы расставили фигуры и начали. Фердинанд довольно легко выиграл. Не трогая королевы, действуя ладьей в слоном, он скоро объявил мне мат. 

— Здорово! — сказал я. — Вид у тебя такой, будто ты не спал три дня, а играешь, как морской разбойник. 

— Я всегда играю хорошо, когда меланхоличен, — ответил Фердинанд. 

— А почему ты меланхоличен? 

— Просто так. Потому что темнеет. Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется. Просто так… вообще… 

— Но только если он один, — сказал я. 

— Конечно. Час теней. Час одиночества. Час, когда коньяк кажется особенно вкусным. Он достал бутылку и рюмки. 

— Не пойти ли нам к булочнику? — спросил я. 

— Сейчас. — Он налил коньяк. — За твое здоровье, Робби, за то, что мы все когда-нибудь подохнем! 

— Твое здоровье, Фердинанд! За то, что мы пока еще землю топчем! 

— Сколько раз наша жизнь висела на волоске, а мы всё-таки уцелели. Надо выпить и за это! 

— Ладно. 

Мы пошли обратно в мастерскую. Стало темнеть. Вобрав голову в плечи, булочник всё еще стоял перед портретом. Он выглядел горестным и потерянным, в этом большом голом помещении, и мне показалось, будто он стал меньше. 

— Упаковать вам портрет? — спросил Фердинанд. Булочник вздрогнул: 

— Нет… 

— Тогда я пришлю вам его завтра. 

— Он не мог бы еще побыть здесь? — неуверенно спросил булочник. 

— Зачем же? — удивился Фердинанд и подошел ближе. — Он вам не нравится? 

— Нравится… но я хотел бы оставить его еще здесь… 

— Этого я не понимаю. 

Булочник умоляюще посмотрел на меня. Я понял — он боялся повесить портрет дома, где жила эта черноволосая дрянь. 

Быть может, то был страх перед покойницей. 

— Послушай, Фердинанд, — сказал я, — если портрет будет оплачен, то его можно спокойно оставить здесь. 

— Да, разумеется… 

Булочник с облегчением извлек из кармана чековую книжку. Оба подошли к столу. 

— Я вам должен еще четыреста марок? — спросил булочник. 

— Четыреста двадцать, — сказал Фердинанд, — с учетом скидки. Хотите расписку? 

— Да, — сказал булочник, — для порядка. Фердинанд молча написал расписку и тут же получил чек. Я стоял у окна и разглядывал комнату. В сумеречном полусвете мерцали лица на невостребованных и неоплаченных портретах в золоченых рамах. Какое-то сборище потусторонних призраков, и казалось, что все эти неподвижные глаза устремлены на портрет у окна, который сейчас присоединится к ним. Вечер тускло озарял ею последним отблеском жизни. Всё было необычным — две человеческие фигуры, согнувшиеся над столом, тени и множество безмолвных портретов. 

Булочник вернулся к окну. Его глаза в красных прожилках казались стеклянными шарами, рот был полуоткрыт, и нижняя губа обвисла, обнажая желтые зубы. Было смешно и грустно смотреть на него. Этажом выше кто-то сел за пианино и принялся играть упражнения. Звуки повторялись непрерывно, высокие, назойливые. Фердинанд остался у стола. Он закурил сигару. Пламя спички осветило его лицо. Мастерская, тонувшая в синем полумраке, показалась вдруг огромной от красноватого огонька. 

— Можно еще изменить кое-что в портрете? — спросил булочник. 

— Что именно? 

Фердинанд подошел поближе. Булочник указал на драгоценности: 

— Можно это снова убрать? 

Он говорил о крупной золотой броши, которую просил подрисовать, сдавая заказ. 

— Конечно, — сказал Фердинанд, — она мешает восприятию лица. Портрет только выиграет, если ее убрать. 

— И я так думаю. — Булочник замялся на минуту. — Сколько это будет стоить? 

Мы с Фердинандом переглянулись. 

— Это ничего не стоит, — добродушно сказал Фердинанд. — Напротив, мне следовало бы вернуть вам часть денег: ведь на портрете будет меньше нарисовано. 

Булочник удивленно поднял голову. На мгновение мне показалось, что он готов согласиться с этим. Но затем он решительно заявил: 

— Нет, оставьте… ведь вы должны были ее нарисовать. 

— И это опять-таки правда… 

Мы пошли. На лестнице я смотрел на сгорбленную спину булочника, и мне стало его жалко; я был слегка растроган тем, что в нем заговорила совесть, когда Фердинанд разыграл его с брошью на портрете. Я понимал его настроение, и мне не очень хотелось наседать на него с кадилляком. Но потом я решил: его искренняя скорбь по умершей супруге объясняется только тем, что дома у него живет черноволосая дрянь. Эта мысль придала мне бодрости. 

x x x 

— Мы можем переговорить о нашем деле у меня, — сказал булочник, когда мы вышли на улицу. 

Я кивнул. Меня это вполне устраивало. Булочнику, правда, казалось, что в своих четырех стенах он намного сильнее, я же рассчитывал на поддержку его любовницы. 

Она поджидала нас у двери. 

— Примите сердечные поздравления, — сказал я, не дав булочнику раскрыть рта. 

— С чем? — спросила она быстро, окинув меня озорвым взглядом. 

— С вашим кадилляком, — невозмутимо ответил я. 

— Сокровище ты мое! — Она подпрыгнула и повисла на шее у булочника. 

— Но ведь мы еще… — Он пытался высвободиться из ее объятий и объяснить ей положение дел. Но она не отпускала его. Дрыгая ногами, она кружилась с ним, не давая ему говорить. Передо мной мелькала то ее хитрая, подмигивающая рожица, то его голова мучного червя. Он тщетно пытался протестовать. 

Наконец ему удалось высвободиться. 

— Ведь мы еще не договорились, — сказал он, отдуваясь. 

— Договорились, — сказал я с большой сердечностью. — Договорились! Беру на себя выторговать у него последние пятьсот марок. Вы заплатите за кадилляк семь тысяч марок и ни пфеннига больше! Согласны? 


Страница 57 из 127:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56  [57]  58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   Вперед 
Особенности и преимущества бамбуковых одеял. . Самая свежая информация ликвидация ооо мытищи на нашем сайте.

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"