x x x 

Зажегся свет. Я закрыл на мгновение глаза. О чем это я думал только что? Пат обернулась. Я видел, как зрители устремились к дверям. Был большой антракт. 

— Ты не хочешь выйти? — спросил я. Пат покачала головой. 

— Слава богу! Ненавижу, когда ходят по фойе и глазеют друг на друга. 

Я вышел, чтобы принести ей апельсиновый сок. Публика осаждала буфет. Музыка удивительным образом пробуждает у многих аппетит. Горячие сосиски расхватывались так, словно вспыхнула эпидемия голодного тифа. 

Когда я пришел со стаканом в ложу, какой-то мужчина стоял за креслом Пат. Повернув голову, она оживленно разговаривала с ним. 

— Роберт, это господин Бройер, — сказала она. 

"Господин осел", — подумал я и с досадой посмотрел на него. Она сказала Роберт, а не Робби. Я поставил стакан на барьер ложи и стал ждать ухода ее собеседника. На нем был великолепно сшитый смокинг. Он болтал о режиссуре и исполнителях и не уходил. Пат обратилась ко мне: 

— Господин Брейер спрашивает, не пойти ли нам после спектакля в «Каскад», там можно будет потанцевать. 

— Если тебе хочется… — ответил я. 

Он вел себя очень вежливо и в общем нравился мне. Но в нем были неприятное изящество и легкость, которыми я не обладал, и мне казалось, что это должно производить впечатление на Пат. Вдруг я услышал, что он обращается к Пат на «ты». Я не поверил своим ушам. Охотнее всего я тут же сбросил бы его в оркестр, — впрочем для этого было уже не менее сотни других причин. 

Раздался звонок. Оркестранты настраивали инструменты. Скрипки наигрывали быстрые пассажи флажолет. 

— Значит, договорились? Встретимся у входа, — сказал Бройер и наконец ушел. 

— Что это за бродяга? — спросил я. 

— Это не бродяга, а милый человек. Старый знакомый. 

— У меня зуб на твоих старых знакомых, — сказал я. 

— Дорогой мой, ты бы лучше слушал музыку, — ответила Пат. 

""Каскад", — подумал я и мысленно подсчитал, сколько у меня денег. — Гнусная обираловка!" 

Движимый мрачным любопытством, я решил пойти туда. После карканья фрау Залевски только этого Бройера мне и недоставало. Он ждал нас внизу, у входа. 

Я позвал такси. 

— Не надо, — сказал Бройер, — в моей машине достаточно места. 

— Хорошо, — сказал я. Было бы, конечно, глупо отказываться от его предложения, но я всё-таки злился. 

Пат узнала машину Бройера. Это был большой паккард. Он стоял напротив, среди других машин. Пат пошла прямо к нему. 

— Ты его, оказывается, перекрасил, — сказала она и остановилась перед лимузином. 

— Да, в серый цвет, — ответил Бройер. — Так тебе больше нравится? 

— Гораздо больше. — А вам? Нравится вам этот цвет? — спросил меня Бройер. 

— Не знаю, какой был раньше. 

— Черный. 

— Черная машина выглядит очень красиво. 

— Конечно. Но ведь иногда хочется перемен! Ничего, к осени будет новая машина. 

Мы поехали в «Каскад». Это был весьма элегантный дансинг с отличным оркестром. 

— Кажется, всё занято, — обрадованно сказал я, когда мы подошли к входу. 

— Жаль, — сказала Пат. 

— Сейчас всё устроим, — заявил Бройер и пошел переговорить с директором. Судя по всему, его здесь хорошо знали. Для нас внесли столик, стулья, и через несколько минут мы сидели у барьера на отличном месте, откуда была видна вся танцевальная площадка. Оркестр играл танго. Пат склонилась над барьером: 

— Я так давно не танцевала. 

Бройер встал: 

— Потанцуем? 

Пат посмотрела на меня сияющим взглядом. 

— Я закажу пока что-нибудь, — сказал я. 

— Хорошо. 

Танго длилось долго. Танцуя, Пат иногда поглядывала на меня и улыбалась. Я кивал ей в ответ, но чувствовал себя неважно. Она прелестно выглядела и великолепно танцевала. К сожалению, Бройер тоже танцевал хорошо, и оба прекрасно подходили друг к другу, и казалось, что они уже не раз танцевали вдвоем. Я заказал большую рюмку рома. Они вернулись к столику. Бройер пошел поздороваться с какими-то знакомыми, и на минутку я остался с Пат вдвоем. 

— Давно ты знаешь этого мальчика? — спросил я. 

— Давно. А почему ты спрашиваешь? 

— Просто так. Ты с ним часто здесь бывала? 

Она посмотрела на меня: 

— Я уже не помню, Робби. 

— Такие вещи помнят, — сказал я упрямо, хотя понимал, что она хотела сказать. 

Она покачала головой и улыбнулась. Я очень любил ее в эту минуту. Ей хотелось показать мне, что прошлое забыто. Но что-то мучило меня. Я сам находил это ощущение смешным, но не мог избавиться от него. Я поставил рюмку на стол: 

— Можешь мне всё сказать. Ничего тут такого нет. 

Она снова посмотрела на меня. 

— Неужели ты думаешь, что мы поехали бы все сюда, если бы что-то было? — спросила она. 

— Нет, — сказал я пристыженно. 

Опять заиграл оркестр. Подошел Бройер. 

— Блюз, — сказал он мне. — Чудесно. Хотите потанцевать? 

— Нет! — ответил я. 

— Жаль. 

— А ты попробуй, Робби, — сказала Пат. 

— Лучше не надо. 

— Но почему же нет? — спросил Бройер. 

— Мне это не доставляет удовольствия, — ответил я неприветливо, — да и не учился никогда. Времени не было. Но вы, пожалуйста, танцуйте, я не буду скучать.