Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Михаил Булгаков - Мастер и Маргарита
Федор Достоевский - Идиот
Николай Гоголь - Мертвые души
Иван Гончаров - Фрегат "Паллада"
Артур Хейли - Аэрпорт
Станислав Лем - «Рассказы о пилоте Пирксе»
Валентин Пикуль - Три возраста Окини-сан
Эрих Мария Ремарк - Три товарища
Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер - Визит к Минотавру
Катрин Бенцони - Катрин в любви
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

— Христом-богом, пошто забижаете? Я ж по первой. 

— Осади! Осади, тебе говорят… 

— Христом-богом! Спросите кого угодно. Или уж я зверь какой? Я ж и сам понимаю, что по две сразу нельзя. 

— А я тебе по-хорошему вдолбачиваю — уйди от греха. 

— Да я вить… хосподи! Побожиться могу. 

— Ежели не отвернешь, чичас тебя в книжку карандашиком вставлю. До конца службы из гальюнов не выберешься… 

Весело живется на флоте. Даже очень весело. Хотя люди тут как люди. То ласковы. То сердиты. В кают-компании «Енисея» рассаживаются офицеры: 

— Что у нас тут сегодня? Суп из тресковой печени, филе из барашка с картофелем, мокко со сливочным тортом. О, как все это осточертело. Хорошо бы гречневой каши со шкварками! 

Эссен поторапливал людей, доказывая: «Делать хорошо можно лишь то, что делаешь не от случая к случаю, а постоянно». Посему он выслал к Порккала-Удд ледоколы, которыеобкололи лед вокруг заградителей, чтобы они скорее вышли на чистую воду. В канале разбитого льда тянулись «Енисей», «Амур», «Ладога», «Нарова», вдруг Коковцев крикнул, чтобы ставили машины на стоп: 

— И дайте на ледоколы парочку зеленых ракет… 

«Ермак» и «Петр Великий» с разгону уперли свои бивни в торосы, из разводий удивленно глядели на корабли лупоглазые, балтийские тюлени. В чем дело? Просто Коковцев заметил, что на острове едут в санках финны. Ему польстили: 

— Ваше превосходительство, у вас отличное зрение. Мимо кораблей с гиканьем пронеслись финские вейки, с которых благодарные островитяне махали шапками. Коковцев, скорчась, опустился на разножку штурмана возле телеграфа: 

— Зрение отличное — да. Но… печень! Кажется, господа, не следовало мне сегодня есть этот жирный суп и торт… 

Образованием камней печень начинала свое отмщение, чтобы теперь он муками расплачивался за все, что выпито и съедено в ресторанах, бездумно и бесшабашно. До конца мая Коковцев лежал в госпитале Гельсингфорса, куда спешно перебралась и Ольга Викторовна, убеждавшая мужа соблюдать строгую диету: 

— Владечка, дорогой, пойми, что ты уже не молод. 

— А ты не кури, — отвечал он ей раздраженно. 

— А ты, миленький, больше не пей. Ни рюмки! 

— Ладно. Не буду… — смирился Коковцев. 

Из госпиталя Владимир Васильевич вышел, удрученный не столько болезнью, сколько разговорами, которых он там наслушался в общении с офицерами высших рангов. Случись война — ни одного дредноута, ни одного крейсера со стапелей не спущено, а из новейших имеется лишь эсминец «Новик», побивающий рекорды мира в оружии и скорости, дапревосходная подводная лодка «Акула». Коковцев загибал пальцы: 

— Крымская кампания — не готовы, турецкая — не готовы, японская — не готовы, сейчас ждем войны с немцами — опять не готовы… Что за ерунда такая? Почему Россия всегда опаздывает? 

Эссен держал флаг на крейсере «Рюрик», куда и пригласил Коковцова в теплый летний день. Они прошли к закусочному табльдоту. В петрушечной зелени покоились громадные волжские осетры, в нежном соку плавали розовые омары, в серебряных корытцах нежилась янтарно-лучистая гурьевская икра. К услугам начальства наготове стояли коньяки и водки, рыжая старка наполняла графин, здесь же — ежевичная, рябиновая. Коковцев с вожделением обозрел это убранство стола. 

— У меня строгая диета, — пожалел он себя. 

— По случаю диеты обязательно выпьем и как следует закусим, — отвечал ему Эссен. — Если ничего такого уже нельзя, так возьми хоть грибочков. У меня ведь тоже гастрит! 

— Придется, — с грустью согласился Коковцев… 

Эссен спросил о количестве мин на арсеналах-мониторах. 

— Шесть тысяч, и все проверены. 

— Готовность флота повышенная, ты это учти. 

— Николай Оттович, а не рано мы стали пороть горячку? По газетам судить, так Германия настроена благодушно. 

— А ты не читай газет — умнее будешь. 

Коковцев-перетащил себе на тарелку жирного прусского угря, еще вчера жившего в свое удовольствие возле унылых берегов Померании. Эссен провозгласил «салют": 

— За мой гастрит и за булыжники в твоих печенках. 

— Салют! — отвечал Коковцев, чокаясь с ним… 

Ольга Викторовна была крайне недовольна: 

— Ты опять выпил. Ну, что мне с тобой делать? Коковцев разматывал с шеи белое кашне: 

— Ольга, целуя меня, не принюхивайся. Обнюхивают только матросов, вернувшихся с берега. А я все-таки адмирал! 

— Это для других ты адмирал, а для меня ты муж… И не забывай, сколько тебе лет. Если не думаешь о себе, так подумай обо мне. Наконец, мог бы подумать и о детях. 

— Ну, начинается, — приуныл Коковцев. 

— Где ты был? 

— Я с крейсера «Рюрик» — прямо из штаба флота. 

— Так что там у вас на крейсере — шалман? 

— Не шалман, а кают-компания. 

— Вот позвоню Николаю Оттовичу и скажу… 

— Звони сколько угодно, мне-то что?* * * 

Был разгар лета, когда модный исполнитель романсов Юрий Морфесси давал платный концерт для офицеров флота в Ревеле. Ольга Викторовна вытащила мужа в Морское собрание, чтобы избавить его от необъяснимой хандры. Морфесси объявил: 

— Дамы и господа, с вашего соизволения я начну этот вечер старинным русским романсом «Эгейские волны». 

— Старинный… — заворчал Коковцев. — Это для него, мальчишки, он старинный, но его распевали на станции Порхова, когда на клипере «Наездник» я первый раз ходил в Японию. 

Ольга Викторовна шепнула мужу: 

— Владя, ты становишься брюзглив, как противный старик. 

— Но я и есть старик, моя дорогая. 

Женщина смежила глаза. Что вспоминалось сейчас ей, бедной? Может, тот невозвратный далекий вечер в Парголове, сад в цветении жасмина, ушастый спаниель на крыльце веранды, положивший умную морду на лапы, и она, молодая и стройная, с теннисной ракеткой в руке, ожидающая, когда скрипнет калитка… 

С нежностью она тронула его руку: 

— Где же ты, очаровательный мичман Коковцев? 

— Хватит гаффов! — отвечал адмирал жене. 

Юрий Морфесси красиво пел, прижимая к груди платок:Раскинулось море широко,Теряются волны вдали,Опять мы уходим далеко,Подальше от грешной земли. 

А что Коковцев? Его молодость уже откачалась за кормою волнами морей, то синих, то желтых, то зеленых, и он, кажется, забыл уже все, но память цепко держала нескончаемое, как сама жизнь, движение волн… Ах, эти эгейские волны!Не слышно на палубе песен,Эгейские волны шумят.Нам берег и мрачен и тесен -Суровые стражи не спят.Ольга Викторовна прикрыла лицо надушенным веером.Не правда ль, ты долго страдала?Минуты свиданья лови.Так долго меня ожидала -Приплыл я на голос любви. 


Страница 104 из 133:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103  [104]  105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   Вперед 

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"