МЕСТЬ КУОЛУ 

Куолу едва живой дотащился до своей землянки. Рана была неглубока, но колдун потерял много крови. Он провалялся целый день. Иза прикладывала к больному месту листья. Рана перестала кровоточить. Землянка Куолу была похожа на землянки других жителей Большой реки. В береговой круче он выкопал неправильной формы округлую продолговатую яму, сверху прикрыл ее конусообразной связкой жердей. Промежутки между жердями были закрыты большими кусками белой бересты, а снаружи укутаны пучками стеблей сухой осоки, тростника, камышей и рогоза. В крыше он проделал дымовую дыру. Другая, пошире, со стороны реки, служила дверью. Стены внутри были обвешаны мехами зверей, пучками растений и рогами оленей. Несколько лошадиных черепов украшали угол, в котором ютился Куолу. Куолу лежал молчаливый и злой. Все жены не знали, как ему угодить. Колдун капризничал: то лежал с закрытыми глазами, то требовал воды, а когда ее приносили, опрокидывал посуду. 

Через день он услышал голоса возвращавшихся домой Красных Лисиц и послал к ним жен за обычной данью. 

- За проход! А Черно-бурым сказать: Куолу будет здоров. Узнают скоро! 

Пусть ждут злого ветра от моих слов! 

Так стала всем известна страшная угроза: Куолу хочет мстить! Через десять дней сам Куолу сказал об этом трем охотникам Черно-бурых. Он встретил их возле реки, недалеко от поселка. К этому времени рана его затянулась. Колдун стал снова выходить. Куолу потребовал, чтобы в его землянку привели Канду. Он хочет взять ее в жены. А если не послушают, всем Черно-бурым будет плохо. У Черно-бурых началась паника. Колдун! Юсора! В его власти пустить по ветру всякую беду. Захочет сделать зло - где спасенье? Женщины приходили уговаривать Канду - пусть идет к колдуну. Они не хотят из-за нее терпеть несчастье. Канда плакала. Ао с копьем в руке стоял перед шалашом и грозил каждому, кто подойдет. Через день пришло известие: колдун требует в жены не только Канду, но и Баллу. 

Ни та, ни другая и слышать не хотели об этом. Но женщины ворчали и сердито поглядывали на красавиц. Матери пошли разговаривать с Каху. Мать матерей взяла из костра горящую ветку и обошла с ней вокруг землянок. Это немного успокоило взволнованные умы. Но скоро страхи возобновились. В поселке начали хворать люди, особенно дети. Каждое лето дети болели. В этом не было ничего удивительного. Но в этом году болезнь была особенно злой. Тяжело заболел и умер один из стариков. С каждым днем становилось все теплее и теплее. Тучи мух и мошек вились над поселком. Отбросы были тем местом, где они плодились. Мух становилось все больше и больше, они носились повсюду, быстро распространяя заразу. В один из пасмурных дней Ао, Волчья Ноздря, Уа, Калли и Улла вернулись с удачной охоты. Они принесли молодого олененка, разрезанного на куски. Но, к их удивлению, никто их не встретил. В охотничьей землянке нашли они товарищей. Остальные охотники тоже вернулись с хорошей добычей. И старики и дети были сыты, но не было ни у кого обычного в этих случаях веселья. 

Все женщины собрались в землянке Уаммы. На полу посреди жилья сидели с каменными лицами Огга, Уамма и другие женщины. Перед ними была вырыта продолговатая неглубокая ямка. Свежая земля, откинутая в сторону, лежала рыхлым валом. 

У стены сидели другие матери и молча глядели на два меховых свертка на дне могилки. 

В это утро умерли девочка и мальчик - сын Уаммы и дочь Огги. Трупики положили рядом и начали засыпать землей. Могилка была так мелка, что детские тела покрылись только тонким слоем земли. Вместе с ними закопали берестяную чашку с орехами, заботливо положили рядом круглый камень - разбивать скорлупу. Поставили деревянную миску с водой. Когда тени умерших захотят пить, они смогут это сделать, не выходя из могилы. 

Прежде чем положить детей в могилу, Уамма сняла ожерелье и надела его на шею своему Лаллу. 

Три старухи сидели над могилкой. Это были Мать матерей Каху и еще две. 

Каху сидела, скрючившись, на земле, и старческие губы ее шевелились. Она бормотала невнятные слова. Одна из старух держала пук можжевеловых веток. Время от времени она протягивала одну из них к очагу. Ветка вспыхивала, и старуха передавала запылавшую хвою Каху. Та махала веточкой над могилкой, и ароматный запах горящего можжевельника распространялся по землянке. Когда ветка сгорала, Каху кивала, и та же старуха зажигала новую ветку, а другая высыпала из мешочка горсть серых угольков. Каху кидала их на могилку и пришлепывала ладонью к земле. Крючковатый нос ее почти упирался в подбородок, седые космы спадали по плечам. Потом Каху обошла вокруг землянки и окурила ее можжевельником. Вдруг раздался тоненький голосок Уззы, восьмилетней дочки толстой Огги. 

- А зачем их зарыли? - Она показала пальцем на свежую могилку. 

- Им там будет лучше, - сказала Огга. - Они будут жить под землей. 

- Под землей темно, - сказала Узза. 

- Они пойдут туда, где живут тени, - прошамкала старуха, которая зажигала можжевельник. 

- А зачем? - приставала Узза. 

- Как - зачем? Они умерли, а теням куда же деваться? Вот ты спишь, а тень твоя ходит. Так и они. Они спят в могилке, а тени будут жить. Нехорошо, когда тень мертвого по земле ходит. 

- А отчего им у нас не жить? - продолжала неугомонная Узза. - Мы бы с ними играли. Или в лес пошли бы за ягодами. 

- Глупая! Если тень будет ходить по земле, люди будут пугаться. 

Заболеть даже можно, если встретишь. Пусть себе ходят под землей. Там такие же есть леса, и речки, и травка. Там им будет хорошо. Дети окружили старуху и стали спрашивать, что такое тени. 

- Тень - такой же человек, только вроде дыма. Сейчас, в полдень, маленький, а вечером станет большой. Когда человек ляжет спать, куда тень девается? Вот ты сон видишь? А это тень твоя летает и все видит. А когда человек умрет, его надо проводить под землю. Там ему будет хорошо. Там в речке он рыбку будет ловить, в лесу ягоды собирать. Всё как здесь, так и там. Только надо о тени позаботиться, а то она рассердится и что-нибудь сделает вредное...