Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля

По сравнению с улицей, в церкви было тепло. Везунчик почувствовал себя получше. Он вошел в часовню и сел на скамью. Приятно пахло. Это был ладан, или воск, или и то и другое и что-то еще; пахло воспоминаниями детства. Теплились свечи, и огоньки их напоминали об очаге; неподвижные святые, спокойно и ласково смотревшие на него, были ему симпатичны. Какой-то епископ с пастушеской шляпой в руке, казалось, приветствовал его, словно говорил: 

— Добро пожаловать, Везунчик! 

Желая ответить любезностью на любезность, Везунчик попытался было перекреститься, но не сумел. Он ничего не умел. Когда его глаза привыкли к полутьме в часовенке, он различил коленопреклоненных женщин в углу, вокруг исповедальни. Время от времени черный силуэт отделялся от группы и приближался к громоздкому сооружению, от которого тотчас отходил другой подобный же силуэт. 

«Там внутри, наверное, сидит какой-нибудь карлист Ч>,— подумал Везунчик, отнюдь не собираясь оскорблять клир, искренне веря в то, что карлист и священник — одно и то же. 

Ему начинало нравиться здесь. «Но сколько же терпения должно быть у того сеньора, чтобы столько времени торчать в этом шкафу! Сколько же он получает? Скорей всего ничего. Богомолки отходят, не заплатив». 

Ничего. И его, видно, оттуда не выгонят. Когда в часовне стало посвободнее — богомолки, исповедавшись, вскоре уходили,— Везунчик заметил, что остававшиеся обратили на него внимание. «Может быть, я что не так делаю?» — подумал он и на всякий случай опустился на колени. Скрип дощатого настила привлек внимание исповедника, он высунул голову в дверцу, прямо перед Везунчиком, и внимательно посмотрел на него. 

Выгонят? Ничего подобного. Священник, благословляя кающуюся, стоявшую по другую сторону окошечка с жалюзи, высунулся снова в дверцу и поманил Везунчика. 

«Это мне?» — спросил себя носильщик. 

Да, ему. Он даже покраснел, странное дело. 

«Здорово!» — сказал он себе, расцветая от удовольствия. Это его-то позвали, думая, что он собирается исповедаться, и пригласили раньше тех сеньорит, которые стоят в очереди. Какая честь для Везунчика! Никогда в жизни с ним так не обходились. 

Священник снова поманил его, полагая, что Везунчик не заметил его. 

«Почему бы и нет? — подумал простофиля.— Все нужно испытать. Здесь не аюнтамьенто, где я хотел, чтобы мне дали проголосовать и увидеть, что это такое — голосование, а вышло так, что хотя оно и для всех, но не для меня, не знаю уж, из-за каких таких фокусов с этими чертовыми избирательными списками». 

И он поднялся и пошел, стал на колени там, где только что стояла кающаяся женщина. 

— Нет, не там; вот сюда,— сказал священник, указывая ему место прямо перед собой. 

1 Карлисты — участники клерикально-абсолютистского движения, поддерживавшие претендентов на испанский престол дона Карлоса Старшего и дона Карлоса Младшего. 

Отверженный почувствовал что-то странное в груди, что-то среднее между стыдом и неведомой ему нежностью, лицо его вспыхнуло. 

— Сын мой, прочтите покаянную молитву. 

— Я ее не знаю,— ответил Везунчик смиренно, понимая, что здесь нужно говорить правду... истинную, а не ту, что в суде. Кроме того, слова «сын мой» проникли ему в душу, и захотелось поверить им, принять их всерьез. 

Священник помог ему прочитать молитву. 

— Сколько же времени вы не исповедовались? 

— Да... никогда в жизни. 

— Как?! 

— Да вот так. 

Это была девственная целина бессознательного безбожия. Его лишь крестили, до конфирмации дело не дошло. Никто не позаботился о его спасении, а он выучился (и то плохо) только тому, как не умереть с голоду. 

Священник, муж терпеливый и набожный, стал руководить им и обучил всему, чему смог за столь короткое время. Везунчик оказался не из великих грешников, а из тех, кто грешит скорее по легкомыслию; помимо этого, самым скверным грехом его было то, что он напивался и витиевато богохульствовал, но хотя богохульства его были грубы, в них не таилось дурных намерений. И хотя он никогда не исповедовался, вся его жизнь была сплошная эпитимья. Постился он изрядно, а холод, вода и твердь святой земли нашей немало причинили мучений его телу. В этом смысле он был неофитом, готовым к жизни пустынника; и тело его было телом анахорета. 

Мало-помалу сердце Везунчика отозвалось на обращение его в веру, к чему так серьезно и истово стремился священник. Сердце обратилось к вере скорее, чем голова, которая была уж очень крепкой и многого не понимала. 

Священник заставлял его снова и снова заявлять о своей вере, о возвращении в лоно церкви, и Везунчик все это делал охотно. Но священник захотел большего, он захотел, чтобы тот самостоятельно, по-своему выразил свои чувства, свою любовь и верность религии, под сенью которой ему давали приют. Тогда Везунчик подумал-подумал да и воскликнул, словно по вдохновению: 

— Да здравствует Карл Седьмой! 

— Нет, не то, не то!.. Не так,— сказал духовник, улыбаясь. 

— Но ведь карлистов называют клирофобами... 

— Опять не то... 

— Тогда, священников... 

В конце концов с помощью наводящих вопросов, ясных по форме и по языку, порешили на том, что Везунчик продолжит свои занятия с новым другом в том храме, который был открыт для него, когда все двери перед ним закрывались; в храме, где он укрылся от ветра и воды. 

— Так что, Везунчик, ты стал служкой? — говорили ему другие голодные, подшучивая над тем, как серьезно, день за днем, обращался в веру этот бедняга. 

И Везунчик отвечал: 

— Да, и не стыжусь, я пришел к церкви, потому что здесь по крайней мере есть... дружелюбство. 

 

 

ПЕРВОРОДНЫЙ ГРЕХ 

 

Его уже должны были предать смерти через гарроту как вдруг он протянул к толпе руку, давая понять, что хочет говорить. 


Страница 98 из 126:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97  [98]  99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"