Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля

В конце концов ему удалось убедить ее, что супружеские узы — лишь досадная помеха мистическому родству душ в современном понимании. «Конечно, поощрять разводы дико; это привело бы к распаду семейных связей и дало свободу и без того распущенным нравам; все должно оставаться на своих местах, в соответствии с религиозными и гражданскими установлениями; не надо только забывать, не заостряя особенно на этом внимания, что существуют исключения, не подпадающие под общие правила и стеснительные законы. Кто же решает, какой случай можно признать исключением? Достойные распознают это сами, прислушавшись к голосу своей совести и руководствуясь наитием чувств». 

Все это Виктор выложил перед сеньорой Карра-ско — не одним махом и не в таких приблизительных и обобщенных выражениях, как этр в спешке делаю я, а постепенно, в виде стройной и изящной философской системы — по мере того как они прогуливались на фоне подходящих к случаю морских видов и окрестных пейзажей. 

Когда ему казалось уже, что плод достаточно созрел и пришло время сорвать его, Кано стал замечать, что его собеседница слушает его все более и более рассеянно, и мысли ее заняты не его рассуждениями, а чем-то своим. Однажды вечером, когда Виктор совсем уж было отважился на решительное признание, он застал Кристину в пляжной кабине у самой воды, дочитывающей книгу, обернутую в газету. С этого момента он почувствовал, что все его попытки совратить эту женщину с пути добродетели встречают скрытое сопротивление; она холодно выслушивала его проповеди, выражая иногда своим видом явное неудовольствие. Хотя она и не высказывалась вслух, все ее поведение говорило, что она с ним не согласна. Каково же было его изумление и гнев, когда в одно прекрасное утро незадачливый соблазнитель увидел, что его ученица сидит на берегу рядом со своим ученым супругом, мирно удящим рыбку, и читает свою неизменную книгу, причем читает ее на середине. Значит, она начала читать с начала, она перечитывала! И с какой жадностью она ее перечитывала! Ее глаза метали искры, щеки пылали. Когда Виктор подошел ближе, она захлопнула книгу, спрятала ее под шаль и, взяв под руку вцепившегося в удочку Карраско, нежно и влюбленно прижалась к нему. 

— Пусти, сейчас сорвется,— воскликнул ученый. Она, смеясь, отпустила его руку, никак не реагируя 

на умоляющие знаки Виктора, жестами приглашавшего ее на очередную любовно-философскую прогулку. 

Он понял, что так можно потерять и то немногое, чего удалось добиться, и ему пришлось, хотя это было непросто, умерить пыл, ибо кто же, не боясь показаться смешным, станет раздувать горн красноречия и рассуждать о страсти, когда в ответ его обдают ледяным холодом. 

И вот пришел день, когда ему не стало уже никакой мочи тянуть эту канитель и продолжать ревностные проповеди с дальним прицелом, и тогда, позорно бросив на произвол судьбы все свои завоевания, он с грубой откровенностью, сводящей на нет всю кропотливую предшествующую работу, признался Кристине в безнадежной любви. 

Сеньора Карраско была огорчена; бросив на него задумчивый и усталый от обременительного чтения взгляд, каким она удостаивала его последнее время, она произнесла: 

— Послушайте, Флорес, я прощаю вам эту выходку, потому что сама перед вами виновата; это я довела вас до такой крайности. Не то чтобы я с вами кокетничала, просто... человек слаб. Вы совсем закружили мне голову красивыми разговорами, и я поверила, что здесь тот самый особый случай... ведь ничто не давало повода заподозрить, что вы станете разыгрывать нелепую мелодраму... И потом, честно говоря, вы опоздали. Другой опередил вас. Пожалуйста, не пугайтесь... Ваш соперник... книга. Я даже не помню имени автора; читаю я редко, да и вообще нас, женщин, больше интересует содержание книги, а не кто ее написал. Этим летом я набрала с собой романов, чтобы чем-то заняться; в поезде начала читать первый попавшийся под руку, и он сразу меня захватил; потом... потом появились вы... с устными романами, и, каюсь, я на много дней забросила книгу; когда в моей душе развернулась вполне естественная борьба между заурядной, ничем не выдающейся женщиной из порядочного общества, живущей низкими интересами и мелочными заботами, и избранницей, которую я открывала в себе с вашей помощью, я вспомнила, что уже читала нечто подобное в первых главах этой странной книги... Я вернулась к ней, и мало-помалу она завладела моей душой; теперь я понимала ее лучше, проникала в ее сокровенный смысл... Вы стали соперниками... и книга победила. Потому что все, что вы мне рассказывали, в ней уже было... там это понято, прочувствовано... и отвергнуто; она идет дальше, заставляет меня снова поверить, что я живу правильно, учит находить утешение в чувстве исполненного долга, делает ненавистной самую мысль о грехе, вдыхает поэзию в избитые моральные истины, показывая, что высшее воплощение душевной красоты, ее основа и сущность — в порядочности, а женщина, нарушающая закон супружеской верности, не может считаться порядочной. Здесь в книге все это выражено не так сбивчиво, как выглядит в моем пересказе, и с тою же поэтической силой, какой обладают ваши речи, а может быть, еще лучше. 

И, показав ему заветный том, Кристина добавила: 

— Если бы я могла кого-нибудь полюбить, то, наверно, автора этой книги, но лучший способ выразить ему восхищение, которого он заслуживает... принять его веру... а это значит смиренно следовать своему долгу. 

Не в силах сдержать обуревавших его чувств, Виктор, простирая руки к коленям Кристины, где покоилась обернутая в газету книжка, которую еще недавно он так ненавидел, почти закричал: 

— Ради бога, сударыня, как называется книга... кто автор? 


Страница 95 из 126:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94  [95]  96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"