Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля

1 Индианцы — так называли в Испании людей, отправлявшихся в Новый Свет (Вест-Индию) в надежде разбогатеть. 

пассажирский поезд из Хихона, увозивший ее единственную любовь и привязанность — ее дорогого брата. Вдалеке просвистел паровоз, затем в ложбине показался поезд и, словно молния, промелькнул мимо Росы. Подбежав к самой насыпи, чуть не падая под колесо, девушка разглядела в вагоне третьего класса новобранцев, которые кричали и размахивали руками, прощаясь с Мелькавшими рощицами, родными полями и лугами, с оставленной дома зазнобой. Их везли на братоубийственную войну, умирать за короля и за идеи, которых они совсем не понимали. Пинин, перегнувшись из окна вагона, протягивал руки навстречу сестре: близнецы почти коснулись друг друга. И сквозь скрежет колес и неистовые крики новобранцев Роса различила родной голос брата, который, рыдая, выкрикивал, словно охваченный далеким горестным воспоминанием: 

— Прощай, Роса! Прощай, Кордера! 

— Прощай, Пинин! Прощай, мой родименький! Пинина увозили туда же, куда когда-то увезли 

старую Кордеру. Его увозил все тот же далекий мир. Мясо коровы — для обжор, для индианцев; частица ее самой — пушечное мясо для безумных честолюбцев, для удовлетворения чужого тщеславия! 

Так с болью в сердце думала бедная девушка, глядя, как исчезает вдали поезд. Его печальным, тоскливым гудкам вторило эхо, оно отзывалось в каштановых рощах, в долинах, в горах... 

Теперь она осталась совсем одна! Вот когда, вот когда луг Сомонте стал настоящей пустыней. 

— Прощай, Пинин! Прощай, Кордера! 

С какой ненавистью смотрела Роса на усыпанное шлаком полотно железной дороги, с каким гневом взирала она на телеграфный столб! О, как права была Кордера, не желая даже приближаться к нему! То был чужой, враждебный мир, отнимавший у людей самое дорогое. Невольно Роса прислонилась головой к телеграфному столбу, который, словно победный штандарт, возвышался на вершине луга Сомонте. В сердце сухого соснового дерева ветер пел свою металлическую песнь. Вот теперь Роса понимала ее. То была песнь печали и одиночества, слез и смерти... 

В трепетном дрожании проводов Роса, казалось, слышала далекие стенания, рыдающий голос, уносимый безостановочно мчавшимся поездом: 

— Прощай, Роса! Прощай, Кордера! 

 

 

В ПОЕЗДЕ 

 

Герцог дель Пергамино, маркиз Нумансийский, граф де Пеньясарриба, советник по части широкопутных и узкоколейных дорог, бывший государственный министр и министр заморских владений... не может совладать с собой... от возмущения готов лезть на стену... на стенку вагона первого класса, ибо всему в конце концов бывает предел. Посудите сами, от Мадрида он едет худо-бедно в отдельном купе, правда, служебном, где не очень-то развернешься, но он вынужден довольствоваться и этим, так как из-за нерадивости служащих для него не нашлось ничего более приличного, не говоря уже о месте в спальном вагоне. И вот, стоило ему, наконец, задремать, в самую полночь посреди Кастилии, вламываются к нему, как к себе домой, рассыпаются в извинениях... И за что?.. За то, что ему, видите ли, придется смириться с присутствием еще двух попутчиков: сеньоры в трауре под густой вуалью и артиллерийского лейтенанта. 

Этого еще не хватало! О каком проявлении рыцарского благородства может идти речь; когда благородный испанец садится в поезд, он пускает побоку все эти средневековые предрассудки и становится сущим англичанином: он будет отстаивать свой Ноте * — свое купе, даже если для этого придется пустить в ход те познания в известном виде спорта, кои наш герцог приобрел в бытность свою студентом в Итоне 2. 

Требовать от него — советника, сенатора, герцога, экс-министра, чтобы он позволил незнакомым людям расположиться в одном с ним купе после того, как ему было отказано в спальном вагоне, на который он имеет право! Какая наглость! Только через его труп! 

Дама в трауре, сгорая от стыда, в замешательстве делает попытку уйти, поискать приюта где угодно, хоть в багажном вагоне, лишь бы на нее не кричали... Но артиллерийский лейтенант, встав в дверях, загораживает выход и с величайшим спокойствием и достоинством отстаивает свои права, права их обоих. 

— Милостивый государь, я не оспариваю ваше право жаловаться на невнимательность по отношению 

1 Дом (англ.). 

2 Итон — город в Англии, славящийся своим колледжем, основанным в 1440 году. 

к вам со стороны железнодорожной компании, но у меня и, по всей видимости, у этой сеньоры тоже билеты в первый класс; все остальные купе этого класса заняты; прицеплять еще один вагон на этой станции никто не будет... Здесь же у вас есть свободные места, и мы их займем. 

чНачальник станции делает робкую попытку поддержать притязания лейтенанта, но герцог ®тут же обрывает его. Тогда артиллерист подзывает жандармского капрала, который, вникнув в суть дела, решает придать железнодорожным правилам силу закона военного времени, объявив, что вдова (он производит ее во вдовы) и сопровождающий ее лейтенант останутся в купе герцога, а уж потом он пусть жалуется кому там положено. 

Пергамино протестует, но вскоре успокаивается и даже предлагает офицеру великолепную сигару, выяснив попутно, что тот торопится догнать свой полк, отплывающий на -Кубу. 

— Едете защищать единство и территориальную целостность родины? 

— Ничего не попишешь, на сей раз жребий пал на меня. 

— Ничего не попишешь? Вы недовольны? 

— Да, у меня здесь остаются мать и жена, обе больные, и двое детей младше пяти лет. 

— Ах, вот как; это прискорбно... Но когда родина зовет... 

— Я все понимаю, господин герцог. Сначала долг, потом все остальное. Потому и еду. Но всего остального тоже жалко. А вы куда направляетесь, позвольте узнать? 

— Ну... для начала в Биарриц, потом на север Франции... только все это, знаете ли, приелось; хочу переехать пролив и провести август-сентябрь на острове Уайт... Каус, Вентнор, Райд, Осборн... где-нибудь там. 

Дама в трауре, не поднимая вуали, молча сидит в углу купе. Герцог не обращает на нее внимания. Пробежав глазами газету, возобновляет разговор с артиллеристом, который не очень-то многословен. 


Страница 90 из 126:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89  [90]  91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"