Донья Хуана стережет Исабелиту что твой Аргус, мне так ни разу и не удалось ни поговорить с ней, ни написать: ясно, что в ее руки письмо мое не попадет. 

Но еще с прошлого лета, когда мы встретились в Карратраке, я понял, что девушка меня любит, ибо на мои нежные взгляды она невольно, без всякого кокетства, отвечала такими же. 

Поверив этим взглядам, я и приехал в этот городок под предлогом, который Вам известен. 

Роль моя могла бы оказаться довольно глупой, если бы судьба не послала мне бесценную помощницу. Это няня Исабелиты, Рамонсика, престарелая дальняя родственница дона Грегорио, она в доме вроде ключницы, Исабелита выросла на ее руках, старуха обожает свою воспитанницу и терпеть не может донью Хуану из-за того, что та тиранит ее девочку и плохо с ней обращается, но больше всего из-за того, что донья Хуана вырвала из ее рук бразды правления. От этой няни я узнал, что Исабелита меня любит, но робость и хорошее воспитание не позволяют ей объявить меня своим женихом, писать мне или повидаться со мной, даже поговорить сквозь оконную решетку, коли не будет на то разрешения отца и той, что заступила место ее матери, хотя все это прекрасно можно было бы устроить и без их соизволения. Я настаивал на том, чтобы Рамонсика устроила нам свидание у оконной решетки, но та заявила, что это невозможно. Исабелита спит во внутренней комнате, выйти из которой можно только через покои мачехи, да и как завладеть ключом, который донья Хуана, отходя ко сну, кладет себе под подушку? 

Вот каково мое положение, но я от своего не отступлюсь и пока что 'надежды не теряю. Няня Рамонсика хитра, как лиса, и ей очень уж хочется насолить донье Хуане. На нее-то я и надеюсь. 

От того же тому же 

15 апреля 

Дорогой и высокочтимый учитель! 

Няня Рамонсика — это сам дьявол в юбке; правда, ее козни идут мне на благо. Не знаю, как ей это удалось, но завтра в десять часов вечера она поведет меня на свидание с моей невестой. Старуха сама откроет мне дверь и впустит в дом. Понять не могу, куда она спровадит донью Хуану, чтобы та нас не застигла на месте преступления. Няня заверила, что беспокоиться не о чем, она все устроила как надо, и осечки не будет. Я вполне полагаюсь на ее ловкость и умение держать язык за зубами. Надеюсь, няня не задумала ничего дурного; ведь, в конце-то концов, цель оправдывает средства, а мои намерения — самые благородные. Ну и будь что будет. 

От того же тому же 

17 апреля 

Дорогой и высокочтимый учитель! 

Я отправился на свидание. Старая чертовка сдержа- 

ла слово. Осторожно открыла входную дверь и впустила меня в дом. Взяв за руку, провела в потемках наверх по лестнице, затем мы миновали длинный коридор и две какие-то комнаты. Наконец няня ввела меня в освещенную двухфитильной лампой комнату, из которой через открытую дверь видна была просторная спальня. Вот уж поистине дьявольский замысел! Если б Рамонси-ка заблаговременно поделилась со мной своим планом действий, я ни за что бы не согласился участвовать в его осуществлении. Нипочем не угадаете, что там произошло... Дон Грегорио в тот день остался ночевать на ферме, и эта бесстыдница Рамонсика привела меня, как оказалось, прямо в спальню доньи Хуаны. Представьте себе мое изумление, когда я носом к носу столкнулся с этой дамой! Не хочу грешить многословием и не стану повторять здесь горестные возгласы и сеювания хозяйки дома, выражавшие ее гнев и возмущение, не без примеси жалости, однако, так как она считала меня жертвой несчастной любви к себе, из-за которой я, мол, и решился на такой отчаянный шаг. Я стоял совершенно ошарашенный, не зная, что сказать в свое оправдание, и был не в состоянии вымолвить ни слова. Но это еще не самое худшее, коварство няни Рамонсики поистине не знает границ. Оказывается, она написала дону Грегорио, человеку смирному, но ревностно оберегающему свою честь, анонимное письмо, в котором сообщалось, что у его жены в десять часов состоится свидание со мною. Дон Грегорио, разумеется, счел это за клевету, ибо беспредельно верил в добродетель жены, но все же вернулся домой в указанный час, прихватив с собой дона Амбросио, чтобы во всем удостовериться на месте. 

Спешившись, он вошел в дом и, стараясь не шуметь, поднялся вместе с шурином по лестнице. По счастливой случайности,— а может, это нарочно подстроила предусмотрительная няня,— дон Грегорио в темноте наткнулся на скамеечку для ног и брякнулся об пол да при этом еще довольно громко чертыхнулся. 

Не повредив себе ничего, он тотчас встал и поспешил в спальню жены. Мы все трое услышали шум падения и проклятья, и, так как каждый чувствовал за собой какую-то вину, всех обуял страх. «Господи боже! — задыхаясь воскликнула донья Хуана.— Бегите скорей, спасите меня, это мой муж!» Но выйти, не столкнувшись с доном Грегорио, было невозможно, оставалось лишь спрятаться в спальне хозяйки дома или в комнате Иса-белиты. Няня Рамонсика, недолго думая, схватила меня за руку и затащила в комнату Исабелиты, чему я весьма обрадовался. Дон Грегорио нашел жену в таком смятении, что ревность его взыграла с новой силой и он решил обыскать все углы, призвав на помощь шурина. И вот оба вошли в комнату Исабелиты. Мы с ней, а с нами и няня Рамонсика как сообщница смиренно опустились на колени, сознались в своих прегрешениях и заявили, что хотим поправить дело, вступив в священный брачный союз. Когда я дал необходимые объяснения и дон Грегорио узнал, кто мои родители и какое у меня состояние, он не только согласился на наш брак, но и потребо-/ вал, чтобы венчание состоялось как можно скорее. Донье Хуане тоже пришлось скрепя сердце согласиться, так как она считала, что это необходимо для спасения ее чести. И даже осталась благодарна мне за то, что я ради нее жертвую собой. А еще больше она была благодарна Исабелите, которая, как она понимает, тоже пожертвовала для нее своей страстной любовью к дону Амбросио. Я не могу отрицать, дорогой учитель, что в обмане, подстроенном няней Рамонсикой, много предосудительного, но ее план обладает и несомненными достоинствами. Раз уж я так влюблен в донью Хуану, а Исабелита без ума от дона Амбросио, то всем четверым продолжает грозить серьезная опасность, если моя нареченная супруга и я останемся в этом городке. Так что у нас достаточно оснований, чтобы уехать отсюда сразу же, как только священник благословит нас, и навсегда избавиться от таких невыносимых и тщеславных людей, как мачеха Исабелиты и ее братец.