— Добрый вечер, дон Раймундо! К вашим услугам, дон Тадео! Устраивайтесь поудобнее, сеньор дон Пако и сеньор дон Бруно! 

Затем он прибавил: 

— Сеньоры! Мы, деловые люди, не ищем легкой жизни, мы не привыкли тратить время попусту; мне уже известно, что происходит нечто важное, и лучше сегодня, а не завтра, а еще лучше сейчас же, а не позже взяться за дело, поскорее и не мешкая. 

Какое-то время царило молчание, вызванное его словесным потоком и вереницей сентенций, обрушившихся на этих добронравных деревенских идальго; но наконец дон Раймундо, по облику и одежде смахивавший на главного оратора этой благородной депутации, нарушил молчание и сказал: 

— Сеньор дон Опандо, дело, которое привело нас 

сюда, хоть и великое и важное, как никакое другое, в то же время и самое простое. С почтой, только что проследовавшей через наш город в столицу, нам передали листовку, из коей явствует, что кортесы распущены и будут снова созваны двадцатого февраля, так что выборы должны состояться восьмого числа нынешнего месяца. Здешнему округу до сего дня не везло на своих избранников. Наш первый депутат в кортесах 1814 года, только и вещавший, пока жил среди нас, что о свободе и независимости, сразу же, как подул другой ветер, превратился в «перса» *; депутат созыва 1820 года, разглагольствовавший об осмотрительности, привел к нам из Франции сто тысяч сынов святого Людовика 2; наш избранник в кортесы 1834 года, желавший покончить с гражданской войной, стал участником уличных боев в 1835-м и сторонником революционных хунт в 1836-м; тот же, кого мы отправили в кортесы в 1837 году, так надувает нас, что есть все основания опасаться, как бы ему не захотелось разрушить все сделанное и при помощи всяких поправок и уловок стереть нас в порошок, вернув к временам Годоя 3, отдать в хищные лапы того короля, который, говорят, сейчас живет во Франции и, как утверждают некоторые, зовется Наполеоном, я же утверждаю, что нет 4. Мы называем себя невинно пострадавшими, и в то же время признаем себя обманутыми. Мы добивались т Шо 1етроге 5 СВЯТОСТИ государства и оказались одураченными; мы хотели найти ученость, а нашли суетность и были преданы; мы надеялись найти благоразумие и рассудительность, а столкнулись с крючкотворством и сумасбродством; мы предполагали встретить твердость убеждений и натолкнулись на измену; одним словом, стараясь найти честность и бескорыстие, мы видели лишь цинизм и падение нравов. И вот, друг дон Опандо, чтобы выявить такого кандидата, которого мы хотим и должны выбрать и обеспечить ему успех, раз уж нам так не везло в наших предыдущих усилиях, мы желаем привлечь вас на нашу 

1 Персы — прозвище, данное депутатам-роялистам, сторонникам короля. 

2 Речь идет о французской интервенции для подавления революции. 

3 Г о д о й-и-Альварес де Фария (1767—1851) —испанский политический деятель, фаворит короля Карлоса IV. 

4 Речь идет о доне Карлосе, претенденте на королевский престол. 

5 Тогда (лат.). 

сторону. Верно, что во всех прошлых предвыборных кампаниях мы обходились без вашей милости, ибо ваши грешки в ту пору, когда вы слыли «офранцуженным» \ ваши связи с Лосано Торресом, ваши выходки в 1823 году, судя по всему, не оставшиеся незамеченными, если учесть то признание, которое вы впоследствии заслужили у сторонников Каломарде2, вашу приверженность всякой власти, которая преследует, грабит, отправляет в ссылку, попирает все, что есть святого и праведного, и, наконец, прочие «художества», оставившие след на вашей репутации и добром имени,— все это удерживало нас от того, чтобы рассчитывать на вас в наших устремлениях и планах. Но коль скоро мы так неумело высиживали депутатов, то хотим услышать ваше мнение и заручиться вашей помощью, ибо хуже уже не будет, и коли мы испробуем и это средство, а яйцо окажется неопло-дотворенным, нам останется лишь пасть наземь и считать себя покойниками, и пусть над нами высекут следующую эпитафию: 

«Здесь покоится прах избирателей-дилетантов, Что повсюду искали усердия, мужества, честности, Но поскольку на все это им недостало таланта, То пропали усилия их в абсолютной безвестности, И из Ту им пришлось добираться до Нанта 3». 

Дон Раймундо умолк, а дон Опандо, изобразив из пальцев подобие окуляра, несколько раз пристально посмотрел на оратора и его свиту, затем, расцепив пальцы и подперев рукой щеку, устроился поудобнее в кресле, выбрав наиболее удачную позу, и заговорил обволакивающим голосом, ибо по части модуляций наш друг был весьма одарен: 

— Если бы у меня на голове была митра епископа, я назвал бы вас «мои овечки», если бы был генералом, сказал бы вам «соратники», если бы был бараном из министерства внутренних дел,— «мои подопечные», однако мое скромное положение позволяет мне лишь предостеречь вас от произвола власть имущих и приближенных ко двору, ибо они-то и есть настоящие коршуны;