— Самое острое угрызение совести, которое терзает меня сейчас, состоит в том, что я умираю от наивности и простодушия после того, как всю жизнь поклонялся разуму как идолу. Разум — это величайшая мистификация нашего века. Он доказывает любые теории, но никогда не ведет к истине. Сегодня так же, как и вчера, мир принадлежит сильным, дерзновенным и удачливым вопреки всем пресловутым завоеваниям человеческого разума. Общество — это еще одна мистификация: нет ничего, кроме людей, которые, каждый в одиночку, стремятся к своей выгоде, перебегая друг другу дорогу. Любовь, красота и почести принадлежат тому, кто больше заплатит. Вне семьи нет ни самоотречения, ни милосердия; есть только коммерческие сделки, так как от дорожной пыли до Родины — все продается, а цена растет от гроша до целого состояния. Талант — вот одна из редких монет, не имеющих хождения на этом рынке, поэтому столь многие, кто наделен им, умирают с голоду. И если ты честолюбив и при этом еще и честен, то оставь поклонение Разуму и обрати его Фортуне, которую, по внушению божественного провидения, время от времени посещает прихоть содействовать честным людям. Если она улыбается тебе, и ты захочешь быть счастливым, то ограничь себя кругом семьи и научи ее исповедовать добродетель. Но лучше четвертуй всю семью, чем позволь ей обожествлять прекрасные теории. Подобная смерть будет лаской по сравнению с той, которая уже закрывает мне глаза. Завещаю тебе: страшись своего ближнего как самого заклятого врага, не доверяй самому изощренному его разглагольствованию, но отдай ему всю доброту своего сердца, на какую ты способен, и всеми силами души верь в бога, ибо он есть единственная истина на этой земле. 

После этих слов глаза Хуана закатились, руки и ноги вытянулись, и он испустил дух. 

Не хочу судить, насколько верными были последние изречения Хуана, однако, поскольку они были продиктованы печальным опытом, осмеливаюсь утверждать, что как бы далеки они ни были от истины, они все же ближе к ней, чем мечты и грезы, которые их породили. И будем чистосердечны. 

Кто из нас не встречал в этом мире такого же горемычного Хуана? 

Кто из нас не имеет хоть малейшего сходства с ним? 

Счастливейший среди всех счастливых на Земле тот из моих читателей, кто никогда не встречался с героем моей притчи!.. 

ДАМЫ КАСКАХАРЕС 

Он не благородных кровей и даже не имеет дворянского титула, которые раздают нынче направо и налево; и не потому, что опоздал к их дележу, а, вероятно, из желания особо выделиться, называясь просто сеньор де Каскахарес. 

Он то ли банкир, то ли землевладелец, то ли крупный подрядчик; по слухам, очень богат, живет в Мадриде, где, как говорят те, кто приезжает оттуда на летний отдых, занимает великолепный дворец на бульваре Ре- 

колетос или элегантный особняк на улице Алкала или на Баркильо. 

Его выбирают депутатом кортесов всякий раз, когда он пожелает, а он желает этого почти всегда, ибо все правительства поддерживают его кандидатуру за ту решительность, с какою он аплодирует любому правительству. Однако он не политик и с властями предержащими общается только через министерство финансов. 

У его жены более обширные связи с сильными мира сего, с которыми она водит самую задушевную дружбу. Со многими из них она на «ты», хотя тоже не охотница до заговоров и интриг. Ее привлекает в людях только блеск, и не более того. 

У него три незамужние дочери, и он вывозит их в большой свет. Их красота далека от совершенства, да и мать, как ни приглядывайся к ней, ни в коей мере не походит на представительницу даже самых захудалых аристократических родов. Однако при дворе их считают изысканнейшим украшением высшего общества. Во всяком случае, иные газетные писаки неизменно упоминают их в своих слащавых салонных хрониках в числе «красивых, остроумных и элегантных». 

В семье Каскахарес два отпрыска мужского пола. Старший — дипломат, и, хотя он редко покидает Мадрид, для платежного и послужного списков он всегда на действительной службе в одном из самых престижных посольств. Второй сын, которому минуло уже двадцать пять лет, все еще не решил, какую карьеру предпочесть. А пока он усердно посещает «Велос-клуб» и казино, где, глазом не моргнув, может поставить сто унций на валета. 

Все они, да еще три горничных или камеристки, двое слуг для молодых сеньоров, дворецкий или секретарь хозяина, двое лакеев и повар-негр приезжают в июле в Сантандер 1 и поселяются в хорошо обставленной квартире, которая обходится сеньору де Каскахарес и восемь тысяч реалов 2 в месяц, причем живет в ней кто-либо из его семейства или нет, а за два месяца уплатить надо обязательно, да еще возместить стоимость посуды, мебели и постельного белья, если они будут повреждены. 

Полтора дня уходит на то, чтобы перевезти с железнодорожной станции в дом дорожные сундуки, чемо- 

1 Сантандер — курортный город на севере Испании. 

2 Реал — денежная единица. 

даны, ящики, баулы, свернутые в рулоны одеяла, трости и зонты, которые следуют за семейством Каскахарес, как кильватер за судном. Четверть патио * заполняется скарбом, в кабинетах громоздятся сундуки, на ночных столиках — коробки, на каждом стуле — пакеты, даже в гостиной, где дамы принимают визиты, нет прохода от чемоданов и саквояжей. 

Багаж так велик, а челядь так многочисленна, что в Сардинеро 2 не нашлось ни одной гостиницы, способной принять и разместить все семейство. А поскольку решение было принято поздно, то не удалось и снять какое-нибудь меблированное шале. 

Это обстоятельство вывело из себя дочек и ужасно расстроило мать. И тому были причины. Дамы из семейств Гималайя, Тенерифе, Потоси, Чимборасо... в общем, вся самая блестящая аристократия отдыхает сейчас в Сардинеро, а они, значит, остались без подобающего им общества. Да еще так плохо устроились, и жара сводит с ума. (Градусник показывает двадцать градусов на солнце, а когда они выехали из Мадрида, было со- ] рок один в тени.) Хорошо еще, что удалось нанять на весь сезон плохонький экипаж, чтобы ездить по утрам на пляж, а по вечерам — на прогулку в Сардинеро.