Сгрудившиеся в тесные кучки, люди говорили возбужденно; те, кто уже ни на что не надеялся, и те, кто испугался, рыдали; были и такие, кто, пытаясь развеять горестные предчувствия, говорил о благоприятном исхо- 

1 Кантабрия — историческая область Испании, включающая в себя нынешние испанские провинции Сантандер и Бискайя, а также часть провинций Овьедо, Бургос, Паленсия и Леон. 

де; но вот над гомоном и плачем повисла — словно ответ на неизбежный вопрос— краткая фраза: 

— Они все там! 

Все! Никогда прежде слово это не наполнялось большей скорбью и ужасом. «Все» это означало: в море ушли все лодки, назад вернулись только три. 

Прошло несколько минут, из тех, что кажутся веками; и вот из-за мыса Сан-Мартин появилась еще одна лодка, и вскоре еще одна, пятая. Невозможно описать словами, как была встречена в порту каждая из них! 

Темнело; те, кто оставался на пристани, обливались слезами; ни с какого возвышения на берегу не было видно в море больше ни одной лодки, и если бы кто-либо из рыбаков смог укрыться в какой-нибудь узкой бухте или заливчике, то о нем уже должно было бы стать известно и здесь,— прошло два часа напрасного ожидания, в порт не вернулось семь лодок. 

Об их экипажах запрашивали во всех портах и гаванях побережья; а из всех портов побережья шли подобные запросы в Сантандер — и это только помогало представить и осознать чудовищные размеры беды, произошедшей в тот недоброй памяти день. От Фуэнтер-рабиа до Кабо-Майор разбушевавшаяся стихия в считанные минуты поглотила триста восемь человек. Шестьдесят — из Сантандера. Никогда прежде смерть не подстерегала рыбаков столь коварно, не наносила удары столь жестоко. 

Всех пострадавших от шторма было жаль одинаково; но каждый человек более всего беспокоился и переживал за своих близких, меня же всего более беспокоила судьба Тремонторио. 

Я справлялся о нем и узнал, что в тот день он тоже вышел в море и — один из немногих, едва ли не чудом — спасся; но пережитый ужас и холодная вода не прошли для старика бесследно: сейчас он был на краю могилы. 

Мне было недостаточно этих сообщений, я хотел видеть его воочию и пошел к нему. 

Старого рыбака нашел я лежащим на убогой постели, мертвенно-бледного, но совершенно спокойного. За больным ухаживал какой-то рыбак — со скрещенными на груди руками он стоял сейчас у его постели. Рыбак этот показался мне знакомым; вглядевшись в него, я узнал Эль-Туэрто. Но, боже, каким старым, седым, исхудалым и согбенным был он теперь! 

Мой приход не удивил никого — ведь в те дни милосердие человеческое ежеминутно стучало в двери к несчастным,— и старый рыбак встретил меня гораздо приветливее, чем я ожидал. 

— Как вы себя чувствуете? — спросил я Тремонторио. 

— Вчера вызывал лоцмана на борт — отвечал он мне, хотя и с трудом, но не дрогнувшим голосом. 

— Вам рано думать об этом,— сказал я, поняв его моряцкую символику и стремясь подбодрить старого рыбака. 

— Как же рано... так и растак! — возразил он мне решительно.— Я уже дырявая посудина, мачта сломана, в порту темно, вдоль берега — бар 2, когда же и звать лоцмана, как не сейчас? 

— Вы правы, конечно,— видя его столь спокойным, сказал я Тремонторио.— Крепость духа проверяется в минуты опасности. Я вижу: буксир вам не нужен. 

— Благодарение господу, он дал мне все, что я только и пожелать м*ог — ни больше ни меньше. Восемьдесят лет; и признаюсь: за долгую жизнь свою я никому не сделал худого; немало штормов выпало на мою долю, а вот ведь довелось — умираю я на своей постели, как и подобает христианину, и рядом со мной — верный друг; чего же большего мне желать?! 

Пожалуй, самое замечательное в этих словах было то, что сказаны они были чистосердечно, как и все, что говорил Тремонторио в продолжение своей жизни. 

Во время разговора я старался излишне не утомлять больного, но все же направлял беседу к тому, что меня интересовало. 

Наконец я спросил старого морехода: 

— Что же, шторм всегда налетает внезапно, его нельзя ощутить заранее? 

— Заранее!..— воскликнул Тремонторио и взглянул на меня с улыбкой более горькой, чем морская вода.— Заранее, так его и растак!.. Да если бы и можно было бы знать заранее!.. Вы в лодке, будто лист на ветке: и двигаетесь, и не двигаетесь; земля — вот она, рядом, а море — что зеркало, ну вроде и неоткуда беды ждать, ну, может, и появилось что на горизонте... Так и растак, облака; может, они целый месяц стоять будут там, на самом краю... Стоят — как на приколе... И вдруг — 

1 Приходил священник и причастил. (Примеч. автора.) 

2 Б а р — узкая песчаная отмель (мор.). 

нате: в лицо вам свежий ветер, вы смотрите на северо-восток и видите, что оттуда несется что-то стремительное, какое-то чудовище, черным пятном накрывает море, и слышится... ну, словно вода обрушивается с прибрежных скал... Вот вы видите и слышите все это — и кровь леденеет у вас в жилах, волосы дыбом; и вот — весла на воду, парус поднят, так-растак, и прочь, прочь скорей... ан нет, это — уже над головой... 

— Это... а как вы называете это? 

— Это?.. Это, сеньор... я уж и не знаю, как это назвать, если не гневом господним; это — всё, конец; пора душе покинуть грешное тело и предстать пред девой Марией; пора покинуть землю ради райских кущ и просить за близких своих: они тоже достойны войти в рай.