В один прекрасный день дядюшка Нардо и его жена пошли посоветоваться об этом с доном Дамианом, самым богатым «американцем» в тех краях, разговор о котором мы уже слышали. Дон Дамиан действительно сколотил себе порядочный капитал, в этом воочию убедились все жители комарки \ а это еще больше разжигало в юношах желание отправиться на чужбину; однако весьма немногие (если вообще кто-нибудь задумывался над этим) обращали внимание на то, что дон Дамиан разбогател ценой двадцати лет непрерывного труда, что за все эти годы он ни на один день, ни на час не забывал о честности и долге, то есть выполнял все, чего требовали от него труднейшие испытания, которые ему пришлось пройти. Кроме того, дон Дамиан отбыл в Америку с очень хорошими рекомендациями, да и образование он получил не сравнимое с тем, каким располагают неимущие сантандерцы, отправляясь в желанные края. Все эти обстоятельства, заложившие основу будущего богатства дона Дамиана, вынуждали его говорить о них всякий раз, как у него просили рекомендательные письма в Гавану или приходили посоветоваться о том, стоит ли попытать счастья за океаном. Если его доводов оказывалось недостаточно, чтобы разубедить искателей фортуны, тогда он давал рекомендательное письмо, о котором просили, а иногда и ставил свою подпись на документе, гарантирующем оплату морского путешествия от Сантандера до Гаваны. 

Родители Андреса также выслушали весьма осторожные рассуждения и разумные советы великодушного «американца», когда пришли посоветоваться с ним, уступив неоднократным просьбам сына. По правде сказать, жена дядюшки Нардо вовсе не нуждалась в каких бы то ни было резонах, для того чтобы воспротивиться 

1 Комарка — единица административного деления Испании. 

планам своего отпрыска: она была матерью и глазами материнской любви видела за морями грозовые тучи, омрачавшие лучезарные мечты ослепленного надеждой мальчугана; но дядюшка Нардо, не страдавший мнительностью и уверенный в благих намерениях сына, безоговорочно поддерживал Андреса; и вот отец и сын, если и не убедили, то во всяком случае уломали бедную женщину, которая, впрочем, и сама высоко ценила душевные порывы и никогда не противилась тому, что могло оказаться вдохновением свыше. Деревенский священник не раз говорил ей, что иногда устами младенцев глаголет бог, и она решила уступить: а вдруг само небо послало сыну такую мысль. 

Таким образом, когда пылкое желание Андресильо и вера отца в его успех возобладали над доводами «американца», этот последний обещал юноше свое покровительство, и с того дня в известном нам домишке только и думали о том, как бы поскорей собрать Андреса в дорогу. 

Собственно говоря, приготовления были весьма просты: выправить паспорт и собрать багаж. 

Его составляли: 

1) три хлопчатобумажные рубашки, 

2) парадный нанковый костюм, 

3) тот же предмет одежды, но на каждый день, 

4) маленький матрас и одеяло и 

5) сосновый дорожный сундук, выкрашенный красной охрой, для хранения одежды, которую Андрее не наденет на себя. 

Дорожные расходы взял на себя дон Дамиан, открыв кредит до той поры, пока Андрее не заработает нужной суммы. 

Дядюшка Нардо спешно, не торгуясь, продал свою единственную корову; вырученных денег вполне хватило на экипировку будущего «американца» и еще осталась небольшая сумма, необходимая на первое время всякому, кто прибывает в чужую страну, причем сумма эта увеличилась на полдуро — подарок священника, исповедовавшего Андреса перед отъездом; сюда же прибавились шесть реалов 2 от учителя, обучавшего мальчика письму и счету, и золотая монета достоинством в полунции, о которой читателю уже известно. Только 

1 Д у р о — монета, равная пяти песетам. 

2 Реал — монета, равная двадцати пяти сёнтимо, то есть четверти песеты. 

благодаря щедрому авансу «американца» родители Андреса не разорились окончательно на то, чтобы выставить сына из дома; иначе они не задумываясь пожертвовали бы кроватью и домашним очагом. Таких примеров, к сожалению, не перечесть в провинции Сантандер. 

День, в который происходила представленная читателям сцена, был последним днем пребывания Андреса под отчим кровом, прощальным днем, и мы уже знакомы с обстоятельствами, при которых младший отпрыск семейства в таком юном возрасте собирается, выйдя из-под родительской опеки, искать счастья в дальних краях. 

Время летело, и пора было готовиться к завтрашнему отъезду. Когда Андрее кончил читать письмо, представлявшее собой единственную подмогу, какую могли оказать юному скитальцу родные края на чужбине, и все присутствующие очень лестно отозвались о его содержании, бедная мать, глотая слезы, велела сыну войти в дом, где сестра почистит и уложит в сундучок парадный костюм, а сама она тем временем дошьет ему рубашку. 

Андрее повиновался и, напевая излюбленный в тех краях мотив, перепрыгнул через порог дома, мать же, видя такую его веселость в столь серьезные минуты, проводила сына затуманенным взором, когда тот пошел по узкому коридору, выронила иглу, не заметив того, и по ее коричневым от загара щекам в два ручья потекли слезы. 

— Бедняжка ты мой! — пробормотала она дрожащим глухим голосом. 

Дядюшка Нардо, более бодрый, если не сказать менее чувствительный, чем жена, не понимал ее тоски и всеми силами старался приободрить бедную женщину. 

— Не могу я понять, Ниска,— сказал он ей, когда они остались наедине,— что за чертова муха тебя укусила: ты последнее время только и делаешь, что хнычешь. Ведь не я же гоню парнишку из дому, мы вместе порешили отправить его, и, видит бог, ты этому всерьез не противилась. 

— А что я могла поделать? Я и сейчас не противлюсь, но как подумаю, что скоро-скоро с ним расстанусь... Бедный мой сынок!.. Говорят, он может разбогатеть... а мы такие бедные! Той землицы, что послал нам господь на четверых, и на одну-то душу маловато!.. Ах, если б всевышний помог Андресу!.. 

— Так что ж нам еще делать, глупая твоя голова? Не пускать его, что ли?.. Возьми хоть дона Дамиана... 

— Вы оба только и тычете мне в нос доном Дамиа-ном!