Сеньор алькальд решил, что наступило самое время созвать совет, дабы подумать, во-первых, каким путем разузнать о судьбе сеньора графа, а во-вторых, как дать ему знать о беспокойстве всего тимьяновского населения по поводу его драгоценного здоровья. 

Альгвасил протрубил в свой, прошу прощения, рог, как водится с незапамятных времен, когда требуется собрать население, и все жители поселка явились в городскую ратушу на зов этого рога. 

После длительного и горячего обсуждения, когда немалое число ораторов — приходится, как ни горько, сознаться! — немалое число ораторов, пренебрегая священным желанием своей родины возможно скорее разрешить сей сложнейший вопрос, принесло его в жертву собственной неутолимой жажде блеснуть красноречием; итак, повторяем, после длительного и горячего обсуждения было решено, что сеньор алькальд, альгвасил и школьный учитель отправятся в Мадрид в качестве представителей населения Тимьяна и посетят сеньора графа, дабы поздравить его с благополучным прибытием либо поддержать и утешить в случае прибытия несчастливого. 

— Вишь ты! — сказала тетушка Мерехильда, узнав о решении, принятом населением.— Я тоже поеду повидаться с сеньором графом, благослови его бог! 

— Вон как! — добавил Гомисиндо.— Я тоже с вами поеду, матушка, а то как бы наш фараон не подольстился к сеньору графу да не пролез в управляющие вместо меня. 

Тетушка Мерехильда мигом испекла две дюжины сдобных булочек, что были по вкусу сеньору графу, уложила сивые волосы в локоны с боков и в пучок на макушке, надела праздничную юбку, повязала голову ситцевым платочком, уложила булочки в плетенку — девочка что надо, пора в дорогу! — и вместе с сынком, разодетым, как подобало будущему управляющему, присоединилась к остальным представителям тимьяновцев. 

Сеньор алькальд нарядился в роскошный плащ ценой в пять дуро, учитель же, как человек образованный, плаща не имел, зато узенький галстучек душил его, как нужда, штаны были малы, как его жалованье, шерстяные носки черны, как его будущее, а руки прятались в пустых карманах. 

Что касается полицейского, то его наряд описывать мы не будем, ибо он здесь лицо второстепенное, да и вообще полицейский — мелкая сошка. 

Когда последние дома Дрока остались позади, их догнал тот самый мальчик, что беседовал на этом же месте с сеньором графом, только на этот раз он со своим осликом шел к источнику, а в прошлый — возвращался оттуда. 

— Что нового в Дроке, мальчик? — спросил его сеньор алькальд. 

— Ничего, если не считать, что народ вовсю забавляется на представлениях. 

— Как, неужто у вас в Дроке есть театр? 

— Еще какой! Вчера играли комедию под названием «Барон», еще лучше сыграли, на мой вкус, чем прошлый раз. А вы эту комедию никогда не видели? 

— Нет. 

— Так я бам сейчас все расскажу. 

И мальчик пересказал тимьяновцам содержание комедии Моратина !. 

Учитель призадумался. 

Гомисиндо хотел было что-то сказать, но только робко пробормотал: 

— А вдруг подобный случай... 

— Ну, парень! — перебил его учитель, испепелив взглядом, и парень прикусил язык. 

1 М о р а т и н Леандро Фернандес де (1760—1828) — испанский драматург. 

Дроковец остался у источника, а представители Тимьяна — скорей, скорей, скорей же! — поспешили навстречу венценосному граду. 

Верхом на ослах, как это было им привычно, въехали они в город через ворота Алькала, когда уже стемнело. 

Желая предстать перед сеньором графом Краснобаем в пристойном виде, все пятеро освежили лицо водой из бассейна под фонтаном Кибелы и оттуда же напились воды со своими пятью ослами. 

Оставив ослов на постоялом дворе «Барселона», они направились в Пуэрта-дель-Соль 1. 

Едва завидев эту улицу, сеньор алькальд завопил: 

— Пожар! Пожар! Вон домик горит! — и бросившись к ярко освещенному киоску, который он принял за горящий домик, алькальд накинул на него свой плащ, чтобы погасить пламя. 

Служащий киоска решил, что деревенщине вздумалось пошутить, распалился от обиды и наградил почтенного представителя власти хорошими пинками, а собравшаяся толпа — громким свистом. 

Когда же наконец все осталось далеко позади — и заблуждение алькальда, и ноги киоскера — учитель, поднаторевший на ниве народного образования, изрек мудрую мысль, достойную того, чтобы быть начертанной на окнах всех освещенных киосков: 

— Если представитель власти не видит разницы между огнем и светом, ему суждено погибнуть от пинков в зад. 

Когда они дошли до Калье-Майор, учитель обратился к прохожему мальчишке: 

— Скажи-ка, мальчик, где тут проживает сеньор граф Краснобай? 

Мальчишка ответил, не повышая голоса: 

— А проживает он на улице...— потом заорал прямо в ухо учителю: —...Всех Ослов! 

— Правильно, правильно,— согласились тимьянов-цы, включая учителя, так как помнили, что дворец графа, по его словам, и впрямь находится на Ослиной улице. 

Они повернули налево и вышли на Пласа-Майор, но то, что их там ожидало, требует отдельной главы. 

1 Пуэрта-дель-Соль — площадь в Мадриде. 

V 

Почтеннейшая и многочисленная публика — солдаты, няньки с детьми, заезжие крестьяне и зеваки-простофили — запрудила чуть ли не половину площади, восторженно глазея на волшебный фонарь, туманные картины или китайские тени — как хотите, так это и называйте. 

Трам-та-та-там! Трам-та-та-там! Гремел барабан, а барабанщик выкрикивал: 

— Кто хочет за два куарто посмотреть «Жизнь дурного человека»? Трам-та-та-там! Трам-та-та-трам! Сейчас начинаем! Живей, сеньоры, здесь вы многое узнаете! 

— Знание,— назидательно произнес учитель,— никогда не бывает лишним. Пойдем, пойдем все вместе и посмотрим, это особенно полезно тебе, алькальд. 

Пятеро тимьяновцев прильнули к окошкам, а хозяин волшебного фонаря излагал меж тем «Жизнь дурного человека» в следующих выражениях: 

— Мяч гоняет с утра до ночи, а в школу ходить не хочет. 

— Родную мать избивает — впервые в тюрьму попадает.