Едва успело рассвести, а тетушка Болера-Врунья уже успела расположиться посреди площади с корзиной, полной смоквы. 

Появляется Бартоло без шляпы, оглядывается по сторонам, будто что-то ищет. Внимание! Начинается разговор между Бартоло и тетушкой Болерой-Вруньей. 

— Добрый день, тетушка Болера. 

— Пошли тебе господь хороший день, Бартоло. 

— Нынче ребята, которым повезет на рекрутской жеребьевке, разберут всю вашу смокву в подарок невестам. Не зря же вы до зари поднялись, знали, небось, что торговля бойко пойдет. 

— Да ведь и ты тоже до зари поднялся! 

— А я тут ночью шел, и ветер сорвал с меня шляпу, вот все ищу ее, да никак не найду. 

— На что тебе шляпа, коль головы на плечах нет! 

— Другими словами, я, по-вашему, дурень? 

— Ладно, купишь у меня смокву? 

— Скажите на милость, и впрямь хороша она на вид! 

— Ты попробуй, какая спелая! 

— Ну-ка, посмотрим,— говорит Бартоло и пробует плоды.— Эта... еще твердовата. Эта... слишком уж переспела... Эта... что-то горчит... Эта... больно сладкая... 

— А ты пойди поищи какой отравы подешевле, видно, моя смоква тебе не по карману! 

И тетушка Болера-Врунья грозит Бартоло гирей. 

— Эх, тетушка Болера, я ведь такой дурень, ничего в этом не смыслю. 

— Твое счастье, не то треснула бы тебя гирей по голове! Ладно, сколько возьмешь? 

— Погодите, тетушка, сейчас придем к согласию. Почем смоква-то? 

— По четыре куарто за фунт. 

— Да ну, подешевле бы надо. 

— Ни единого мараведй * не уступлю. 

— Скажите на милость, разве можно так упрямиться? 

— Ладно, не хнычь. Сколько тебе свесить? 

— Да я бы взял четыре или шесть фунтов, только в долг. 

— Ишь чего захотел! 

— Так ведь, тетушка Болера, у меня ни одного куарто нет. 

— Давай, давай, убирайся отсюда, вот сейчас запущу тебе гирей в голову! 

— Скажите на милость! Тетушка Болера, вы меня лучше не пугайте, а то у меня от вашей смоквы вот-вот в животе забурлит! 

— Чтоб тебе лопнуть! 

— Да разве моя вина, что я дурнем уродился? 

— Сказано тебе, убирайся! 

1 Куарто, мараведй — испанские монеты разного достоинства. 

Бартоло заворачивает за угол, а тетушка Болера-Врунья добавляет прочувствованным тоном: 

— Храни нас, господи, в уме и твердой памяти! Со стороны, противоположной той, куда скрылся 

Бартоло, выходит Кардона-Умник и поглядывает во все стороны с такой хитрой усмешечкой, будто говорит: «Тот еще не родился, кто может меня перехитрить». Он спрашивает: 

— Что случилось, тетушка Болера? 

— Да уж случилось! Стоит зазеваться, этот нахал всю смокву у меня сожрет! 

— Вы мне о том дурне, право слово, лучше не говорите, у меня и так зуб на него... Вы мне не поверите, тетушка Болера, ведь он надумал жениться на Иероме! 

— На дочке сеньора алькальда? Господи Иисусе! На самой нашей первой богачке? 

— Точнехонько! 

— А она-то, верно, и смотреть на него не хочет? 

— Как же не хочет! Влюбилась в него, право слово, как кошка, хоть, говорит, на куски ее режь, а за меня не пойдет! 

— Смотри, как бы тебя и впрямь не провели... 

— Меня-то провести? Меня? Право слово, смешно! Ха-ха-ха! Да ведь он дурень набитый! 

— Что верно, то верно, у тебя-то котелок варит. Не зря тебя прозвали Умником, такая кличка как раз по тебе. 

— Вот увидите, право слово, я этому дурню так сумею подножку поставить, что он у меня на всю жизнь сядет за решетку. 

— Это как же ты сделаешь? 

— Сам еще не знаю; вот пораскину мозгами — и все выйдет по-моему. Право слово, взяли бы вы, тетушка Болера, и помогли мне надуть этого болвана, да так, чтобы он на обе ноги захромал. Только помогите мне отогнать его от Иеромы, а уж я за это отдам в ваше распоряжение все плодовые деревья моего сада, в золоте купаться будете, право слово! 

— Будь спокоен, уж я-то сумею придумать что-нибудь толковое. Ты ведь знаешь, на это я мастерица. Сам господь послал мне умение строить козни и сочинять враки, не зря меня прозвали Болерой-Вруньей. 

Меж тем Бартоло не сводит глаз с балконов дома алькальда, что не мешает ему поглядывать то и дело на смокву тетушки Болеры-Вруньи, и наконец заявляет: 

— Скажите на милость, до чего же мне сейчас захотелось смоквы! 

— А ты-то почему мою смокву не покупаешь? — спрашивает тетушка Болера-Врунья у Кардоны-Умни-ка. 

— Почем она? 

— По четыре за фунт. 

— Ладно, свешайте мне парочку фунтов, скотинке дам пожевать. 

— Скажите на милость! — восклицает Бартоло.— А мне-то даже четырех куарто не наскрести на один фунт! 

— Подставь шляпу,— говорит тетушка Болера-Врунья Кардоне-Умнику.— Ты у меня почин делаешь, сынок. 

— Стало быть... Четыре да еще четыре... двенадцать...— говорит Кардона, считая на пальцах.— Вот, держите, двенадцать куарто. 

И тут Кардона-Умник замечает Бартоло. 

— Право слово,— говорит он,— не знаю, что этому дурню тут понадобилось? Смотрите, тетушка Болера, вот я его сейчас камнями забросаю. Пошел отсюда, Бартоло! Пошел, осел! Пошел, скотина, пошел, дурень! 

С этими словами Кардона-Умник швыряет в Бартоло смоквой, а тот ловит плоды и с превеликим удовольствием уплетает. Так они и заворачивают в одну из улиц — один все швыряет, а другой все жует да приговаривает: 

— Хоть как обзывай, а смоквой угощай! 

— Ха-ха-ха! Ну и хитрец этот Кардона-Умник! — восклицает тетушка Болера-Врунья, хохоча во все горло.— Недаром у нас в городе его за первого умника держат! Ха-ха-ха! 

II 

Кардона-Умник тут же возвращается и говорит, показывая пустую шляпу: 

— Снаряды кончились, и я безоружен. Дядюшка Бога-нет выходит из дома алькальда, 

и Кардона-Умник кричит ему: 

— Эй, альгвасил! Дядюшка Бога-нет! 

— Смотри, Кардона-Умник, полегче с прозвищами! С нами, служителями правосудия, шутки плохи, того гляди попадешь за решетку, недаром я альгвасил. 

— Тогда уж придется тебе весь город за решетку сажать,— вмешивается тетушка Болера-Врунья,— тебя ведь все как один зовут дядюшкой Бога-нет. 

— За что тебя так прозвали? — спрашивает Кардо-на-Умник.