Предоставляю моим читателям самим догадаться, как восприняли наши ученые мужи предложения своих оппонентов. Тут они поспешили посмотреть на часы и, убедившись, что консилиум их затянулся, а тысячи других страждущих взывают к их премудрой помощи, пришли к заключению, что домашний врач лечил этого пациента по своей системе, а они будут лечить своих своими методами. Под конец, придя для вида к единому мнению о необходимости снова поставить горчичники и дать уж не знаю какое слабительное, они дружно 

решили, что больному неплохо бы подготовить необходимые бумаги, ибо не исключено, что погребальный кортеж уже у порога. Все это они изложили с грустной миной тому самому упомянутому выше сеньору с некрасивым лицом, и, заверив напоследок, что домашний врач крайне умело проводит лечение, и получив из рук дворецкого каждый по восьми дублонов, они с чувством выполненного долга отправились исполнять и дальше свои тяжкие обязанности. 

III 

ЗАВЕЩАНИЕ 

Той страшной ночью, когда все должно было решиться окончательно, у постели больного остались бодрствовать все упомянутые в начале этого очерка лица. Они единодушно выбрали президентом общества «Ночное бдение» сурового незнакомца, который, получив полномочия, быстро определил место каждого в этой трагической мизансцене. Сам он занялся импровизированной аптечкой, ибо на столах и тумбочках громоздились бесконечные пузырьки, чашки, рецепты. Он снабдил каждое лекарство соответствующей этикеткой, завел часы, чтобы все выполнялось точно, по минутам, и тщательно расписал все процедуры, начиная с этого часа и до восхода солнца. 

Старуха тетка тем временем послала лакея за чепцом и мантильей и вытащила из ридикюля серебряные четки, украшенные медалями, и молитвенник, переплетенный еще самим Алегрией !. Молодежь обоего пола во главе с любезным офицером, стараясь развлечь графиню и сестру графа, увели их в дальний кабинет и там, чтоб как-то скоротать ночь и не заснуть, затеяли малую партию в экарте 2. Мажордом, камердинер и целая куча родных и близких остались в спальне в распоряжении начальника ночного караула и сменяли друг друга у постели больного. 

Все было предусмотрено поистине великолепно: каждый знал по минутам, что и когда он должен делать, и в течение первого часа все шло слаженно и размеренно, как в машине, все винтики и колесики которой 

1 А л е г р и я Кристобаль де — испанский священник XVI века. 

2 Экарте — карточная игра с двумя участниками. 

пущены в ход опытной рукой. Старуха бормотала свои молитвы и подносила мощи и ладанки ко рту больного. Слуги подавали лекарства мажордому, он их вручал камердинеру, а тот — пациенту. Один переворачивал больного с бока на бок, другой взбивал подушки и ставил горчичники, а наш незнакомец следил недремлющим оком за всеми разом, перебегая от одного к другому и внимательно наблюдая за тем, чтоб все выполнялось точно и в срок. 

Меж тем в кабинете окнами в сад сын Марса из кожи вон лез, чтоб как-то развлечь сеньор: смачивал графине виски бодрящим бальзамом, поправлял подушки, а заодно касался и головки, что покоилась на них, и крепко сжимал ей руки под благовидным предлогом уберечь от нервного припадка. 

Вдруг больной теряет сознание. Крики, звонки. И те, что играют в кабинете, и те, что болтают в гостиной, и слуги, прикорнувшие на импровизированных ложах,— все вскакивают в испуге и со всех ног кидаются в спальню. Больной, поддерживаемый своим добрым другом, лежит не шевелясь, без признаков жизни. «Доктора! Скорей доктора! Исповедника! Нотариуса!» — слышатся беспорядочные возгласы вокруг. 

Кто-то вытаскивает пузырек с нюхательной солью и сует больному чуть не прямо в нос; другой проворно тащит жженую паклю, чтоб приложить к вискам, третий натирает запястье больного целебной водой из Мекки и одеколоном «Пена Венеры», обнаруженным на туалетном столике сеньоры. Кто-то бежит в кухню за уксусом и усердно принимается окроплять больному лицо полным набором приправ к салату. Тут женщины поднимают визг: «Бедняжка! Он умер!» Мужчины, прикрикнув, заставляют их умолкнуть. Старуха выкрикивает молитвы на латыни, которую едва ли понял бы сам святой Иероним *. Графиня теряет сознание и падает как подкошенная на... мягкую софу. 

Теперь в опасности оба, и внимание присутствующих раздваивается: кое-кто оставляет графа и бежит к графине. Ее отчаянные вопли врываются в сознание графа, и, будто возвращаясь из небытия, он озирается и видит вокруг скорбные лица, которые глядят на него, как на 

1 Святой Иероним (331—420) — основатель римско-католической церкви, ему приписывается перевод Библии на латинский язык. 

нечто потустороннее, и читает в их глазах молчаливое почтение, какое испытывают к покойнику. 

В глубине сцены, за этими застывшими в странных позах группами людей, возникает какой-то хмурый человек с мрачным взглядом, этакий провозвестник смерти, первый страж пред вратами вечности. Старик мажордом, сказав несколько слов сеньоре и трижды низко поклонившись сестре графа, осторожно, шагая на цыпочках, ввел эту зловещую фигуру в комнату. 

Когда граф немного пришел в себя, все присутствующие, за исключением начальника ночного караула, мажордома и его таинственного спутника, то ли сами считая, что так лучше, а может, по приказанию, покидают спальню. 

— Ваша милость, сеньор граф! Тут наш почтенный нотариус дон Хестас де Уньяте пришел справиться о здоровье вашей милости, а заодно и узнать, не может ли он вам быть чем-нибудь полезен. 

— Ах! Боже мой! Нотариус! — воскликнул граф.— Значит, все: я умираю. 

— Ну что вы, сеньор! — прервал его нотариус.— Я просто верный слуга вашей милости. Хочу быть рядом, хочу предложить вам мои скромные услуги. Конечно, если бы вы обратились ко мне раньше, было бы куда лучше. Ведь в конце концов все в руце божьей. И когда у человека дела в порядке...