Осмотрев больного и задав необходимые вопросы, на которые отвечал домашний врач, все пятеро перешли в соседний кабинет, чтобы попытаться найти средства, которые могли бы остановить губительный ход болезни. Это человеколюбивое намерение привело их в благодушное настроение, и они первым делом стали передавать друг другу портсигары и табакерки и выбрали — каждый по своему вкусу — кто изысканнейшую гаванскую сигару, а кто — добрую понюшку табака. 

Первые четверть часа беседа, как водится, касалась разнообразных материй, очень важных и достойных, таких, как лютая зима, множество больных, а значит, и собачья жизнь, которую им приходится вести. Вы бы услышали, кйк один утверждал, что на сегодняшний день он вырвал из когтей смерти уже четырнадцать жертв; другой вполне серьезно сообщал, что прошлой ночью у него были роды; третий, отирая пот, талдычил свою только что произнесенную на другом консилиуме речь; а четвертый торопил собравшихся, поскольку, уверял он, ему надо было успеть дать четыре заочных консультации по почте. 

Посочувствовав друг другу, они затем поговорили о жалком состоянии своих лошадей и экипажей и, чтобы оживить разговор, поведали, что они в последнее время приобрели или обменяли, вспомнили полученные гонорары и купленные на них вещи, с энтузиазмом поразгла-гольствовали и о предстоящих покупках. Потом, естественно, начались сетования по поводу скудости нынешних времен и на то, что выздоровевшие платят мало, а от покойников и вовсе ничего не перепадает. Тут в разговор вступил сухощавый, он заговорил о выборах, подробно остановился на последних сводках из действующей армии, а остальные в ответ вспомнили об изменениях в составе министерства и о результатах недавнего запроса в парламенте. 

Поговорив и поразмыслив обо всем вокруг да около своей профессии, они подумали, что, пожалуй, настало время заняться вопросами сугубо медицинскими, и пустились рассуждать о том, где коренится вероятная причина всех болезней — в желудке ли, в мозгу, может, в печени, а может, и в щиколотке. 

У каждого оказалась своя излюбленная система лечения, и старец объявил, что предпочитает лечить по старинке и потому ему представляется действенным 

тонизирующий метод Джона Броуна *. Солидный доктор противопоставил ему целую систему физиологических способов лечения и объяснил сущность укрепляющей диеты, предложенной Бруссе 2. Третий же (я имею в виду низкорослого) выпустил целый заряд насмешек и издевок по всем бывшим и будущим системам, утверждая, что для него медицина — это загадка, он всегда в тупике и поисках, и выздоровление — это просто дело случая, и посему он не придерживается какой-либо определенной системы лечения; а уж если и останавливаться на какой-нибудь, то лучшей по смелости и эффективности средств ему представляется метода месье Леруа 3. Элегантный эскулап едва заметно скривил губы в презрительной усмешке, чем красноречиво показал свое превосходство над коллегами. Однако, не удовлетворившись этим, решил еще все объяснить на словах и стал подробно разбирать ошибки всех вышеупомянутых метод и излагать сущность нового открытия, к которому он как человек молодой, естественно, склоняется,— это гомеопатический способ доктора Ганемана 4. 

Тут старец громко расхохотался, а мальчишка закидал сторонника методы Ганемана едкими насмешками по поводу принципа «подобное излечивается подобным» и ехидно спросил, уж не совершает ли он те самые глупости, о которых говорил Талейран, и не ампутирует ли здоровую ногу, чтоб вылечить больную, чем привел гомеопата в бешенство, и тот разразился яростной филиппикой в адрес шарлатанов, кои, как он выразился, позорят благородную науку Эскулапа. Тогда последователь Бруссе попытался применить свои успокоительные средства, а старик Гален 5 оживленно о чем-то заговорил. 

В этот момент приоткрылась стеклянная дверь кабинета, и некто (это был, разумеется, строгий незнакомец, о котором мы уже упоминали) дерзнул прервать ученую 

1 Джон Броун (1735—1788) —шотландский врач, разработавший систему раздражительности и чувствительности. 

2 Бруссе Франсуа (1772—1838) —основатель медицинской системы, согласно которой жизнь поддерживается и сохраняется только возбуждением. 

3 Леруа д'Этиоль Жан Жак Жозеф (1798—1860) — французский хирург. 

4 Ганеман Самуэль (1755—1843) — немецкий врач, основатель гомеопатии. 

5 Гален (131—210) — знаменитый врач, грек по происхождению, практиковал в Риме. 

беседу, чтобы довести до сведения почтенных сеньоров, что бедняге больному становится все хуже, и узнать, не придумали ли они пока — до того, как придут к единому мнению о выборе системы лечения,— какое-нибудь средство, которое можно было бы применить незамедлительно. Доктора, казалось, были обескуражены столь немыслимым требованием. Однако быстро нашли выход из затруднительного положения: пусть втолкуют больному, чтоб он набрался немного терпения и не торопился умирать, ибо именно сейчас они и обдумывают, как его спасти, искренне желают ему облегчения и все глубоко ему сочувствуют. С тем взыскующий ответа и поспешил к больному сообщить ему утешительное решение ученого ареопага. 

Не придя к единому мнению касательно диагноза и прогноза, они в конце концов решили, что пора начинать лечение, и поскольку каждый был привержен своей методе, то и прописали: поклонник Броуна — укрепляющее из тридцати двух ингредиентов, жидких и порошкообразных, кои надлежало настаивать сорок восемь часов, а заказать обязательно в аптеке на улице...— а тем временем смерть пусть подождет. Ученик Бруссе полагал, что шесть дюжин пиявок и четыре кровопускания благоприятно изменят течение болезни, а для поддержания сил больному неплохо бы давать время от времени глоток киселя или кусочек сахара. Гомеопат предложил лекарство, приготовленное из двадцатимиллионной доли песчинки, растворенной в полутора кувшинах рейнской воды, применение которого дало потрясающие результаты в госпитале Мекленбург-Штрелица. Наконец, адепт метода эмпирического высказался за то, чтобы больной встал с постели и отправился погулять и чтоб каждые два часа ему давали лишь по четырнадцать столовых ложек рвотно-укрепляющего-быстро-действующего слабительного Леруа.