Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля

Словом, у ложа больного собралось много всяких друзей и родственников. Какая-то старая тетушка, вдова неведомо какого советника, из самых приближенных в королевской челяди, устная хроника славных семейных преданий, мумия, насквозь пропахшая уксусом, ожившая восковая фигура, осколок старинной кастильской аристократии, свод правил придворного этикета. Камердинер, секретарь интимной канцелярии графа, его наперсник и непременный участник всех тех историй, в какие он обычно ввязывался. Несколько подруг графини и ее невестки, смешливых, немного кокетливых озорниц. Дряхлый, высохший мажордом, опирающийся на трость с набалдашником в виде ключа, живая окаменелость, на которой отпечатались следы всех жизненных невзгод, в рыжем, цвета червонного золота парике, узких, как кошелек лавочника, брючках, сюртуке из дерюжки, с галстуком, повязанным двойным узлом, в ботинках с пряжками, с часами без боя на цепочке с висячим замочком вместо печатки, из тех, что показывают время и не звонят,— одним словом, фигура колоритная, являвшая собой точное отражение всех его мыслей, краткий итог долгой карьеры мажордома. 

Крутился там еще какой-нибудь элегантный молодой человек, приходивший справиться о здоровье своего милого друга, графа. Болтливая, во все сующая свой нос соседка забегала всегда вроде бы кстати, чтобы предложить какое-нибудь сверхчудесное снадобье и при этом... 

опрокинуть ненароком пузырек травяного настоя или по рассеянности раскупорить банку с пиявками. И все это сопровождалось шумной суетой врачей и хирургов, фельдшеров и санитаров, домашних слуг, привратников, лакеев, старух и еще бог знает кого. 

Да! Чуть не забыл. В глубине комнаты, как бы удалившись на несколько шагов от картины в поисках наиболее удачного освещения, в самом укромном уголке алькова, печально задумавшись, спокойно сидел какой-то человек, который словно бы и не принимал участия в происходящем, однако всем своим видом действовал успокаивающе. Это, как я понял, был старинный друг семьи, которому отец графа, умирая, поручил сына. Он его нежно любил, однако нередко докучал искренними и бескорыстными советами, но теперь бедный больной несомненно радовался тому, что он здесь, и не раз, обегая беспокойными глазами присутствующих, останавливал взгляд на загадочной фигуре человека, который тоже отвечал ему взглядом, и оба они вели безмолвный нескончаемый разговор. 

II КОНСИЛИУМ 

Шли, по медицинским подсчетам, седьмые сутки, вернее, седьмая ночь с того дня, как граф заболел. Ему становилось все хуже, и появилась угроза смертельного исхода. Домашний врач, испробовав все имеющиеся в его распоряжении средства и опасаясь, что винить во всем будут его одного, решил разделить ответственность со своими коллегами, которые, если ничего и не придумают, то засвидетельствуют, что больной почил в бозе по всем правилам современной науки, для чего и посоветовал созвать вечером консилиум. Предложение это было принято с восторгом всеми присутствующими, кои, похвалив внесшего его за скромность, поспешили исполнить задуманное. 

В назначенный самым почтенным из профессоров час собрания, а именно в восемь часов сего же дня, у дверей дома с небольшими промежутками остановились открытый четырехместный экипаж и шарабан, кабриолет и двуколка — все это разновидности старинной семьи карет, по-своему символизирующих успехи просвещения и движение вперед нашего стремительного века. 

Из первого (по старшинству) из этих четырех экипажей вперед выпирающим, несмотря на корсет, животом, опираясь на бамбуковую трехколенчатую трость с блестящим массивным золотым набалдашником, с великим трудом выполз дряхлый, весь какой-то квадратный ученый старец, известный не только в медицинских кругах, но и за их пределами, розовощекий и белолицый, невзирая на возраст и груз знаний, в традиционном, ныне устаревшем докторском одеянии в стиле XVIII века и в докторской шапочке из двойного толедского шелка, из-под которой свисали короткие засаленные пряди прилизанного паричка. 

Следующим был пассажир шарабана: серьезный, я бы даже сказал, суровый, ни полный, ни худой; не слишком древний, но и не чересчур молодой; с высоким, умным лбом; не лысый и не густоволосый; взгляд пронизывающий и внимательный; по виду и манерам, как и по словам, прост; платье опрятно, скроено ладно, но без претензий; без колец, без трости и других внешних атрибутов, присущих его званию. 

Кабриолет (который наверняка был наемным) привез маленького суетливого человечка — болтуна, не умолкавшего ни на секунду. Небрежно одетый, в жилете нараспашку, незастегнутой рубашке и галстуке, задравшемся чуть не на затылок, без перчаток, чтобы все могли полюбоваться пятью кольцами самых разных размеров и форм и тростью, коей он погонял клячу (разумеется, чужую), он, подкатив к дому, выпрыгнул на тротуар и, перескакивая через три ступени, помчался по лестнице. 

И наконец четвертый экипаж, двуколка, разродился статным и элегантным молодым человеком. Его тщательно отточенные манеры, тонкой кожи перчатки, белые манжеты, превосходно скроенный сюртук, наконец, изящество и привлекательность всего облика — все выдавало в нем врача модного, просвещенного и обходительного, дамского доктора. Его юношеская физиономия, чересчур суровая для его возраста, говорила о желании казаться старше, но вместе с тем сложный узел, которым был повязан его галстук, как бы подчеркивал, что он, конечно, человек солидный, но не от великой учености и глубокомыслия. Правда, живой и умный взгляд свидетельствовал о характере и твердом намерении преуспеть в науке и сделать блестящую карьеру. 


Страница 27 из 126:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26  [27]  28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"