сделав первый шаг, тут же упало бы — это каждому ясно,— если бы его не поддерживала заботливая рука. Ты — такая красивая, хрупкая и... такая одинокая, ведь нет вяза, что защитил бы тебя, ни заботливой руки, что поддержала бы тебя. Если хочешь, я стану твоей верной опорой, щитом твоей нежной юности. И подобно утлой лодчонке, которая, доверив свой руль бывалому моряку, плывет бурям наперекор, ты в моих опытных руках беззаботно поплывешь по безбрежному жизненному морю, смеясь над злыми ветрами, бушующими на твоем пути. 

Не знаю, точно ли в такие слова или в какие-нибудь похожие облекла свои мысли старуха, не поручусь также, что для вящей убедительности своей речи она сумела найти столь красочные сравнения, но, видимо, привела столь неопровержимые доводы, что через каких-нибудь два-три дня добилась своего и, накрыв сачком беспечную бабочку, основала акционерное общество «Амур, Венера и К°», предприятие, в которое одна вложила свой жизненный опыт, другая — себя в натуральном виде, одна — хитрость и изобретательность, другая — молодость и здоровье. Вот и судите о дивидендах, что получит каждый из пайщиков. 

Отныне в каморке тетушки Клаудии стало куда веселее, чем прежде, ибо между ней и внешним миром установилось регулярное, строго регламентированное сообщение. И потому приглушенные мужские голоса, доносившиеся порой изнутри, или закутанная до самых глаз фигура, спускавшаяся по лестнице с подобающей в таких случаях предосторожностью, никого не удивляли. 

Девушка же, как можно предположить, полностью доверилась своей новоявленной мамаше, которая, ясное дело, советовала ей быть со всеми и всегда любезной и учтивой, но лишь одному она сопротивлялась столь упорно, что едва родившаяся корпорация грозила развалиться на корню: она упрямо отвергала домогательства своего соседа альгвасила *. Он, хоть и состриг ногти и как-то причесал лохмы, имел вид зловещий и отталкивающий и потому не смог побороть естественного отвращения девушки, которая, лишь только заметив, что он переступает порог дома, начинала дрожать 

1 Альгвасил — полицейский, судебный исполнитель 

с головы до ног и пускалась наутек, чтобы где-нибудь спрятаться. 

И как мы увидим дальше, сущий дьявол во плоти был этот альгвасил. Ибо, кроме всех тех качеств, что отличают людей его профессии, он обладал еще одним, совсем особым свойством — выступал орудием в руках хозяина дома, который использовал его для расправы со своими несчастными постояльцами. Тем самым личность хозяина оказывалась, так сказать, в броне закона. Теперь сами попробуйте представить себе это всемогущее чудовище с глазами завидущими и руками загребущими, этого домовладельца под защитой альгва-сила. 

Не одну бессонную ночь провела старуха, размышляя над сложившейся расстановкой сил. Но поскольку изменить ничего не могла, то, будучи политиком дальновидным, решила сделать все возможное, чтоб ее это задело как можно меньше, для чего ходила перед хозяином, как говорится, на задних лапках, платила всегда за месяц вперед и, чтоб как-нибудь ненароком не навлечь на себя его гнев, была осторожна сверх всякой меры. 

Однако и этого ей показалось недостаточно, и она разработала план обороны, достойный самого Талейрана: задумала вовлечь всех постояльцев в союз, каковой в случае надобности и встал бы стеной против вражеского войска, укрепленного альгвасилом. 

Сладкоречивая старуха и одураченная ее сладкими речами девушка начали, как и следовало ожидать, с самого им симпатичного соседа, искусного химика, коего не пришлось просить дважды: он обещал помочь им советом и смекалкой, а также просил обеих богинь не стесняясь распоряжаться его лабораторией, расположенной под скатом крыши. Вот мы и получили классический треугольник, не менее романтичный, чем в современной драме, то есть: красота, жизненный опыт и наука или, иными словами, молоденькая девушка, старуха и ученый доктор. Да, доктор, я не оговорился, хотя он вряд ли может похвалиться какой-либо ученой степенью, которые за несколько реалов да два-три латинских слова столь щедро раздают в университетах; он же прошел другую науку — науку площадей и закоулков, науку, презираемую учеными, но куда более полезную, чем все те сведения, которыми напичканы их книги. 

Вскоре и сапожник, которого иногда по вечерам после работы, как нельзя кстати, угощали вином и пончиками, примкнул к корпорации. А потом и жена его стала частенько забегать на огонек послушать прибаутки тетушки Клаудии или получить из рук химика флакончик эликсира от зубной боли или чудодейственных румян для щечек. А порой еще и приятная беседа — этакое плетение кружев — с каким-нибудь кабальеро, как бы случайно забредшим в каморку, привлекала веселую кружевницу. 

С дряхлым чиновником, коему из-за его чересчур преклонного возраста недоступны были радости земные, пришлось немного повозиться. Но он ведь, в конце концов, был отцом четырех сорванцов, которые — хоть и переворачивали весь дом вверх дном, и били мячом стекла, и ошпаривали кота кипятком, и топали по черепице, и с шумом и гиканьем скатывались вниз по перилам — все без исключения, однако, щедро награждались каштанами и пряничными солдатиками (а это было как нельзя более кстати при бедности отца, который даже за квартиру постоянно платил с опозданием), и он, благодарный за внимание, оказываемое ему в лице сыновей, закрывал глаза на прочие художества, разыгрываемые в нашем спектакле, и измену своим принципам объяснял одной лишь нищетой.