Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля

И все же время от времени он походя дарил ее завораживающим взглядом и произносил «добрый вечер» тоном, явно подрывающим святость брачных уз. Без сомнения, прекрасная жена машиниста сцены очень скоро догадалась, какого рода мысли скрыты под беретиком, а догадавшись, решила, что при встрече с хищным сценариусом ей следует смущаться и краснеть до ушей. Тот действовал осторожно, постепенно. Ни щипков, ни дурацких словечек, ни прижиманий к кулисам: чтобы не спугнуть добычу раньше времени, нужно спокойствие, мягкость, немного меланхолии, сладкие речи, чье значение темно, льстивые сравнения, прерываемые вздохами — и, когда почва должным образом подготовлена,— оп! прыжок: «Мария, я смертельно влюблен... простите мою дерзость... я более не в силах скрывать свои чувства...» и т. д., и т. п.; впрочем, все это давно всем известно. 

Как и следовало ожидать, бойкая жена машиниста сцены попала к сценариусу в лапы. Для них наступило время тревожных восторгов и мятежных наслаждений. Принимая безразличный вид, они не спускали друг с друга глаз; притворяясь едва знакомыми, не расставались ни на минуту. А муж — такой мрачный, такой 

подозрительный! Чтобы не обнаружить себя, им приходилось проявлять чудеса ловкости. Случалось, что в четыре-пять вечеров они и словом не могли перекинуться. Изнуряя свое воображение, Антоньико придумывал самые невероятные, фантастические места свиданий: влюбленные встречались то под сценой, то в уборной актера, занятого в спектакле, но встречи эти были краткими и небезопасными, потому что машинист сцены, как и подобает молодожену, был навязчив, а Антоньико принимал образ тигра только в дамском обществе. 

Однажды вечером из-за многодневного воздержания чувства сценариуса накалились до предела. Он подошел к возлюбленной, быстро шепнул ей что-то на ухо и скрылся в кулисах. Мария последовала за ним. Дойдя до второго занавеса, сценариус, знавший все закоулки как свои пять пальцев, взял Марию за руку и отодвинул кулису. Между кулисами и занавесом образовалось очень тесное пространство, куда влюбленные и проникли. Антоньико снова задвинул кулису, и она окончательно скрыла парочку от посторонних взоров. Благодаря изобретательности и богатому опыту сценариуса, влюбленные могли наконец насладиться краткими мгновениями безмятежности. Никому не придет в голову искать их здесь, в таком нелепом месте. Никому? В разгар упоения Антоньико вдруг увидел глаз, следящий за ними через дыру в занавесе, и его тигриное сердце чуть не выскочило из груди. 

— Мария,— произнес он еле слышным, дрожащим голосом,— мы погибли. Нас обнаружили. Молчи! Выходи ты первая. 

Отважная жена машиниста сцены рывком отодвинула кулису и вышла наружу. Никого. Антоньико выбрался следом; интересная бледность покрывала его лицо. Прежде всего он принялся повсюду разыскивать машиниста сцены. Тот был крайне озабочен — мраморный камин, который предназначался для третьего акта, треснул при перевозке — так озабочен, что даже не заметил жены, подошедшей к нему. 

— Ну, видишь,— сказала Мария, вернувшись к Антоньико,— какой ты трусишка. Тебе все это со страху померещилось. 

III 

Проходили дни. Беззаконная любовь наших героев развивалась далее, принося им постоянную неуверенность, тревогу, страхи, томление; минуты счастья, восторги, блаженство — одним словом, и дождь, и вёдро, ибо такова участь всякой преступной страсти. Мария вовсе забыла о случае с дырой в занавесе, Антоньико же порой видел во сне этот ужасный глаз, следящий за ним, и просыпался в холодном поту. Со временем, однако, и ему удалось убедить себя, что все это — бред, вызванный страхом, и страх уступил место беспечности. 

Однажды вечером машинист сказал ему: 

— Послушай, Антоньико, тебе не кажется, что третий занавес, тот, с колоннами, нужно подать чуть-чуть назад? 

— Зачем? 

-г Нет перспективы. 

— Да есть... и потом, он упрется в озеро. 

— Озеро тоже можно подвинуть. 

— Там нет места. 

— Есть — полтора метра. 

— Да что ты. Откуда? Ты что, мерял? 

— Мерял. Рулетка есть? Пойдем, увидишь сам. Машинист полез на рабочую галерею, Антоньико за ним. Они поднимались по узенькой, шаткой лестнице. На середине ее машинист обернулся и поглядел сценариусу прямо в глаза. Что промелькнуло в этом взгляде? Отчего Антоньико побледнел? Почему у него подкосились ноги? 

С минуту он раздумывает, идти далее или вернуться; алый беретик вертится туда-сюда, не в силах справиться с тяжкими сомнениями. Машинист восклицает: 

— Чертова лестница! Сто раз на день ходишь по ней, и все никак не привыкнуть. Как-нибудь, Антоньико, меня здесь кондрашка хватит, ей-богу, хватит кондрашка. 

Помощник режиссера успокаивается и лезет выше. 

IV 

Этим вечером давали драму из времен готских королей. Герой-любовник был молодец хоть куда, полный энтузиазма и виршей под Кальдерона. Первая героиня носила длиннющую тунику и не переставая лила слезы с тех пор, как подняли занавес. Благородный старец играл короля и должен был в конце третьего акта пасть от руки молодца, плетущего вирши; как и подобает королю вестготов, он глухо завывал мощным басом. 

Публика с нетерпением ждала развязки. Кому хотелось, тот зевал; кто счел нужным, вытащил газету и шелестел ею. Все жаждали крови благородного старца, чтобы наконец удрать домой и улечься в постель. 

Гвоздем второго акта был катастрофических размеров монолог, произносимый королем. Скушав уже семьдесят пять строк, публика покорно готовилась принять следующую, столь же внушительную порцию, как вдруг... 

— Что там такое? Что случилось? Куда это все бегут? Почему на сцене столько народу? 

Из-за падуг на сцену со страшным грохотом что-то упало; это был человек. Его тотчас же окружили. Публика в смятении и ужасе, все хотят знать, в чем дело. Наконец один из актеров, окруживших тело, отделяется от толпы и громко, отчетливо произносит, что «помощник режиссера Антонио Гарсия, передвигаясь по колосникам театра, имел несчастье упасть и разбиться». 

— Насмерть?.. Насмерть?..— заволновался зал. Актер кивнул. 


Страница 119 из 126:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118  [119]  120   121   122   123   124   125   126   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"