— Мы одни? — прорычал этот чудовищный рот. 

— Одни,— сказал дон Опандо.— Входите, дон Те-небрариос, и закройте дверь на засов, потому что, пока мы тут что-нибудь высидим, нас никто не должен ни видеть, ни слышать. 

Дон Тенебрариос задвинул засов, пересек кабинет, не раздеваясь, ибо не носил плаща, и взору сидящего предстала громадная ручища, державшая под мышкой еще более огромную папку с документами, писанными старинным письмом с судейскими завитушками. 

— Казалось, что все потеряно, друг мой дон Опандо,— вымолвил, усаживаясь, этот чудотворец.— Но потерянное уже объявилось, и пора вашей милости расплачиваться со мной за добрые вести, не то вам пришлось бы выложить немалую сумму. Здесь у меня при последнем издыхании, ожидая, сообразно обстоятельствам, ни более ни менее как документы на владение прибрежными водами, находящимися ныне в руках у зятя дона Тадео. Вне всякого сомнения, город имеет право на владение ими, как здесь сказано,— Тенебрариос похлопал рукой по документам,— и это ставит в полную зависимость от нас и от нашей доброй воли нашего приятеля со всеми его аристократическими и высокомерными замашками. 

Даже кречет не бросается на цаплю с такой быстротой, с какой дон Опандо бросился на этот ворох бумаг. Он проглядел его, прочел множество бумажек, внес их в реестр, сделал пометки на отдельных листах, а затем воскликнул: 

— Сети полны доверху, друг Тенебрариос, идет лов безмозглых дураков; мы можем считать, что наш приятель у нас в плену, а выкуп за него будут назначать не 

1 Католическая обедня по умершим. 

2 Тебя, Господи, хвалим (лат.) — католическая молитва. 

сострадательные мерсенарии и тринитарии а капитаны мавританских пиратских кораблей Опандо и Тенебрариос! Ну об этом после, а пока мне не терпится узнать, на каких таких отмелях столь хорошо ловится рыбка. Сейчас же удовлетворимся тем, что скоро нам предстоит выбирать депутатов. Я полагаю, что кулисы, люки и падуги нашей предвыборной сцены ничуть не пострадали после нашей последней репетиции. 

— Все цело,— ответил Тенебрариос,— и в наилучшем виде, да еще и с прибавкой, ежели учесть, что в городской канцелярии в Унгуте теперь служит наш протеже Какильяс, сменивший всего боявшегося дона Эрменсио, труса, каких мало. 

— Вы хорошо знаете, дружище Тенебрариос, о чем я говорю,— возразил дон Опандо,— я говорю, что теми средствами, что сами плывут мне в руки, как ослепленные светом рыбы, и с помощью усердия, желания и ловкости секретарей Пихотаса, Кучиче, Какильяса и Реборондо можно было бы постараться подговорить какого-нибудь достаточно сообразительного человека выдвинуть мою кандидатуру от нашего округа. 

— Так за чем дело стало? — возопил Тенебрариос.— Вперед и ни шагу назад! Уж тут-то я буду драться, как тигр! 

Наш друг с двумя горящими карбункулами собирался продолжить свои восклицания, как в дверь снова постучали. 

— Тенебрариос, сын мой,— перебил его дон Опандо,— пройди-ка тихонько через эту потайную дверь в соседнюю комнату и подожди там, ибо чует мое сердце, что нынче вечером у меня будет хороший улов и ко мне в сети попадет нечто ценное, а там, будь что будет, я уж ничего не выпущу из своих рук. 

Тенебрариос проскользнул в угловую дверцу, а дон Опандо, подойдя к противоположной двери, отодвинул засов и оказался нос к носу со свояком дона Рай-мундо. 

— Сеньор дон Косме,— сказал он,— сколько времени эта хижина не удостаивалась чести принимать вас. 

1 Мерсенарии, тринитарии — монашеские ордена, занимавшиеся, в частности, выкупом христианских рабов из мавританского плена. 

Дон Косме сел, и дон Опандо, заняв свое излюбленное кресло, начал рассматривать гостя тем странным способом, который нам уже известен. Затем он продолжил: 

— Поскольку мы одни, сеньор дон Косме, откройте мне свою душу со всей искренностью, так как я полагаю, что заслужил ваше доверие во всяких затруднительных делах. Мы совсем одни,— и дон Опандо не лгал, нет, ибо Тенебрариос и он составляли единое целое, одного человека, вернее Тенебрариос был его собственным дыханием. 

— Дело, которое привело меня сюда,— сказал дон Косме,— хоть и не требует от меня особых усилий, тем не менее весьма и весьма непростое. Суть его в следующем: для того, чтобы расширить свой дом, я хочу купить большое старое строение на улице Реаль, а оно является неотчуждаемой собственностью семейства Коалья; владельцу этого дома, некоему дону Клаудио, здоровому, как бык, и упрямому, как осел, я делал очень выгодные предложения и шел на различные уступки, лишь бы он согласился на отчуждение дома в мою пользу, однако он отказывается да еще и измывается надо мной, а я чем дальше, тем больше утверждаюсь в своем намерении. Все его основания для отказа состоят в том, что будто бы в этом родовом гнезде родился и вырос некий вояка, герой их семейства, который одним ударом разрубал мавров надвое и участвовал в пленении французского короля в битве при Павии 1. И вот я здесь, так как из-за подобных нелепостей мне придется остаться с носом и видеть, как стоят эти мрачные башни, которые, будучи свидетелями подвигов мавра Мусы 2, надеются, должно быть, достоять до конца света; и дабы наказать высокомерие этой груды камней и сеньора дона Клаудио, ее хозяина и владельца, я пришел к вам, а вы знаете, что норова мне не занимать и шутки со мною плохи. 

— Знаю, знаю,— ответил дон Опандо,— и согласен со всем, что вы сказали, кроме того, что этот дом будто бы вечен, потому что на южном фасаде мне доводилось » видеть множество трещин, а они дают повод думать, что 

1 В этой битве в 1525 году король Франциск после разгрома своего войска попал в плен к испанцам. 

2 М у с а (640—718) — мавританский полководец, отличившийся при осаде Гранады. 

настанет время, когда этот домина рухнет. И подобные мысли, и опасения, которые могут сослужить добрую службу вашей милости, дражайший дон Косме, настолько тревожат меня, что мне кажется, будто дом падает на моих глазах, убивает две сотни человек и разрушает добрую половину города.