Если говорить начистоту, то любая вера заслуживает уважения, но Пипа, начисто забыв об этом, одним махом вскочил на алтарь, взял покров и не без кокетства набросил поверх своих одежек. Тут уж он совсем забыл об осторожности и весь отдался новым ощущениям от свершенного кощунства. Теперь, вырядившись мертвецом, он вновь приладил на лицо бумажную маску, которая — так ему казалось — как нельзя лучше подходила к облику скелета. Только он собрался спрыгнуть с оскверненной дарохранительницы, как услышал шаги и шуршание юбок. Это была верующая, которая напоследок решила помолиться у подножия черного Христа. Пипа поспешил спрятаться в тень и, насколько мог, 

1 Ретабло — заалтарный образ. 

прижался к деревянному ретабло. Отблеск светившей вдалеке лампады не достигал места, где стоял Пипа, но иногда свет падал на черный саван, который резко выделялся на золотой краске рамы. Пипа стоял не шелохнувшись. Богомольная женщина, бедная старушка, молилась, склонив голову, у его ног. Она его не видела. «Подожду, пока кончит»,— подумал Пипа. Хорошее решение, если бы выполнить его. Но старушка все продолжала молиться, беспрерывно усложняя свои мольбы. Каждая молитва, дойдя до вершины, начиналась снова, и это грозило превратиться в нескончаемый молебен. 

Наш плутишка уже не мог стоять спокойно. Кроме того, стремительно надвигалась ночь, и он никого не сможет одурачить. И Пипа решился пойти ва-банк. Сказано — сделано: подскочив, он перепрыгнул через старушку и (у невероятным грохотом упал на дощатый настил. Он тут же вскочил на ноги и изо всех сил побежал к выходу, успев покинуть храм еще до того, как крики женщины подняли на ноги нескольких все же находившихся в церкви молящихся, пономаря и других церковных служителей. Старушка уверяла, что видела, как сам дьявол перепрыгнул через ее голову. Селедонио клялся, что это был Пипа, Марипухитос говорила, что видела мальчишку в саване... 

Пусть прихожане церкви Санта-Мария предаются догадкам и обсуждают случившееся, а мы отправимся вслед за нашим плутом. 

IV 

Улицы и крыши домов покрылись снегом. Небо очистилось, и между редкими облаками проглядывают звезды и видны рога нарождающейся луны. Площадь Лопес-Давалос совершенно пустынна. В центре площади разбит маленький скверик, который украшают лишь несколько тонких деревцев с голыми ветвями, запорошенными снегом. За сквером виден широкий фасад дворца Ихар, принадлежащего маркизе де Ихар. Площадь длинная и узкая, с нее берут начало несколько улочек, по обеим сторонам которых выстроились глухие кирпичные стены. Кругом лежит снег, никто не проходит, и не слышно ни единого звука. Луна то скрывается за плывущими облаками, и на площади становится 

совсем темно, то вновь появляется на синем небе и ярко освещает белый покров, по которому будто рассыпаны драгоценные камни. Одно из окон в нижнем этаже дворца распахнуто настежь. В комнате за золоченой решеткой сидят люди. Это маркиза де Ихар, прелестная блондинка тридцати лет, и ее дочь Ирена, ангел с золотыми волосами и огромными голубыми глазами, ей едва исполнилось четыре года. Ирена, сидя на коленях у своей матери Хулии, положила головку ей на грудь, а рукой оперлась на плечо и кукольными пальчиками играет бриллиантовой серьгой, украшающей точеное ушко вдовы. Другой рукой, вытянув указательный пальчик, Ирена показывает на то и дело скрывающуюся луну. Ее мечтательный взгляд скользит вслед за таинственным светилом. Ирена с пристрастием расспрашивает свою мать о луне и звездах. Маркиза хорошо знает, что такое луна и каковы законы ее движения, но такие прозаические вещи не хочет рассказывать дочери. Луна — это самая уважаемая дама, которой принадлежит огромный дворец — небо. В эту ночь на небе тоже состоится карнавал, и луна приглашает все звезды на бал. Низко проплывающие облака — это тонкая ткань, вышивки и шелковые кружева, которые луна подбирает, чтобы сшить красивый наряд. Ведь бал, который устраивает луна,— это парад костюмов, точно такой, какой будет во дворце у Ирены. К девяти часам соберутся все ее друзья — девочки и мальчики. Как только Хулия закончила этот фантастический рассказ о небесных чудесах, девочка приутихла, потом посмотрела на луну, повернулась к матери, и в глазах ее заблестели сотни вопросов и сомнений. 

— А как звезды оденутся? 

— Они наряжены, как волшебницы. Разве не видишь? В черных накидках с золотыми искорками. 

— А они танцуют в воздухе? 

— Конечно, над облаками, высоко-высоко. 

— Почему же они не падают? 

— Потому, что у них есть крылья. 

— И я хочу костюм с крыльями. 

— Родная моя, сделаю я тебе такой наряд. 

— Из чего мы его сделаем? 

Мать и дочь развлекаются, мысленно подбирая ткань для крыльев. Обе они отдаются безудержному воображению, разыгравшемуся в тишине и безлюдье этого прелестного, безмятежного вечера. 

Но вскоре Ирена, изобразив на лице милую гримасу и откинув головку назад, стала подпрыгивать на коленях у матери и громко кричать — она вспомнила о капризе, одолевавшем ее весь сегодняшний день. 

— Хочу увидеть ряженых! Хочу увидеть ряженых! 

— Но, миленькая моя, ведь уже поздно, кто теперь ходит?! 

— Ты говорила, что сегодня будут проходить ряженые, а я никого не видела. Хочу посмотреть на них! 

— Сегодня вечером они будут у тебя дома. 

— Это не ряженые. Я хочу видеть ряженых!.. Маски увидеть... 

В воображении Ирены маски были чем-то сверхъестественным. Она никогда их не видела, потому что только в этом году ей впервые открывались такие понятия. Правда, она вроде бы помнила, что чувствовала страх, очень сильный страх при виде масок, но не знала, во сне ли это было или наяву. Смутный страх, вызванный неизвестностью, подогревал страстное желание нервозной девочки, большой фантазерки, посмотреть на ряженых, даже если при их появлении пришлось бы бежать без оглядки.