3 Сципион (Африканский Старший) — римский полководец; в 202 году до н. э. разбил в битве при Заме войска карфагенян под водительством Ганнибала. 

4 Добродушия (фр.). 

в частых потасовках наваливался на него, словно Дон Педро \ хотя частенько какой-нибудь Бельтран Дюге-склен 2, единоверец Селедонио, мог перевернуть все с ног на голову, помогая своему господину. 

Такие вот предательские действия, да еще инстинктивная антипатия и презрение, рождали в душе Пипа, гордившегося собой, головокружительные вспышки злости, делали его неумолимым и жестоким. Если Пипа и Селедонио случайно встречались где-нибудь в пустынном месте, все знали, что Селедонио удирает, как заяц, а Пипа несется за ним, как борзая. Догнав, он, если верить слухам, избивал Селедонио до полусмерти. Однако, когда оскорбления ревностного католика не были сиюминутными, его враг частенько предпочитал убедительным потасовкам просто издевки и насмешки, долженствующие больно ранить самолюбие. 

СеледониоУзглянул на Пипа, стоявшего у подножия лестницы на улице, и, хотя считал себя в безопасности в своей крепости — на святом месте, почувствовал, что волосы у него встают дыбом. По одному лишь этому предчувствию страха он узнал Пипа, ибо не мог его хорошенько разглядеть — отчасти из-за наряда плутишки, а отчасти потому, что день уже клонился к закату. Несколько ранее то же самое произошло и с Марипу-хитос. 

— Иди сюда, ангел божий,— закричала ведьма, осмелев при виде подкрепления.— Иди сюда, раздави эту жабу, которая в таких лохмотьях хитростью хочет войти во храм господень. Подойди, святой Михаил, подойди и выпусти кишки дьяволу! 

Святой Михаил, одергивая на себе длинную до пят омерзительную одежду из ярко-красной фланели, не осмеливался выпустить кишки дьяволу. Он хотел повременить с этим делом и дождаться, когда будет побольше народу. Прислонившись к решетке перед входной дверью в церковь — так он еще увереннее почувствовал себя на святом пороге,— Селедонио, как герой, смачно плюнул, точно попав в цель, на нашего смельчака, который, ослепнув от злости... 

1 Имеется в виду Педро I Жестокий (1334—1369), король Кастилии и Леона, при котором страна подверглась нашествию французов под предводительством Бельтрана Дюгесклена. 

2 Бельтран Дюгесклен (1320?—1380) — французский рыцарь, возглавивший вторжение французских наемников в Кастилию для поддержки борьбы короля Энрике II с его братом Педро I. 

Вот теперь настало самое время остановиться, дабы разъяснить и мотивировать некоторые религиозные и философские воззрения, питавшие Пипа, этого самого главного плутишку во всей провинции. Безусловно, сын сеньоры Пингахос * — так прозвали мать нашего героя — заслужил этот титул. Задержаться нам тем более необходимо, что какой-нибудь озабоченный фанатик вполне может поспешить и пожелает победы ангелу божьему. 

II 

Пипа был манихеистом 2. Он верил во всемогущего дьявола, который весь город заполонил горем, карой и гонениями. Миром правила сила, и сила была страшным врагом. Этот его бог, или дьявол, иногда рядился полицейским. В холодные, сырые, темные ночи он являлся мальчику завернутым в широкую накидку с черным капюшоном, скрестив руки на груди. Огромная ножища безжалостно ранила Пипа, сбивая его со входных ступенек, или с середины тротуара, или с колоннады у входа в какое-нибудь здание, или вообще с любого места, где мальчугану всего на одну ночь уготовано было прибежище под открытым небом. Иногда этим злым богом становился его отец, ласки которого, перепадавшие Пипа в детстве, он хорошо запомнил. Когда отец приходил в подпитии, он и в самом деле приходил дьяволом. Пьянство было настоящей дьявольщиной, настоящим горем, но чужие люди смеялись над выходками отца, а вот Пипа и его матери доставались одни слезы, побои, голод, страх, бессонные ночи со скандалами и ссорами. Иногда дьяволом оказывались и старая ведьма, которая сидела у входа в церковь, и пономарь, который выгонял Пипа из храма, да и любой бродяга постарше и посильней, который безо всякой видимой причины мог придраться и побить его. Олицетворением дьявола становился и безжалостный подручный аптекаря, который от зубной боли давал несчастному плутишке какую-то водицу, выворачивавшую ему все внутренности. Страш- 

1 Здесь: оборванка (исп.). 

2 Манихеист — приверженец религиозного учения манихейства, основанного на борьбе добра и зла, света и тьмы как изначальных и равноправных принципах бытия. 

ным демоном — правда, не столь ненавистным, как все остальное,— был ужасающий ночной холод на улице и многодневный голод, дождь и снег. Самым же отвратительным в его жизни стали и присосавшаяся к нему гнусная нищета, и паразиты в его лохмотьях, и крысы на чердаках, которые частенько служили ему домом, и, наконец, издевки, презрение, всеобщее безразличие. Среди всего этого и существовал Пипа, считая такое законом жизни, естественными обстоятельствами, при которых он должен выжить. Все сограждане — кто только хотел и как только мог, сообразуясь со своим характером и способностями,— всегда обижали Пипа. Воспринимал он это как нечто неизбежное, подчиненное закону, установленному великой вражеской силой. Закон он назвать не мог, но без конца о нем думал и представлял себе Ъ столь разнообразных формах и столь реально, как то горе и ту боль, которые приходилось ему терпеть изо дня в день. 

Существовал также и добрый бог, но он был куда слабее и совсем не так часто представал перед мальчиком. О добром боге Пипа смутно вспоминал то, что рассказывала ему мать, когда он был еще маленьким и спал вместе с нею. Называла она его богом-отцом и говорила, что у него на небесах припасены для хороших детей горы конфет. Здесь же, на земле, сладости достаются только богатым детям, но зато они не получат их на небесах. Там сладости предназначены детям бедным, но прилежным. Пипа помнил и то, что эти на веру принятые иллюзии быстро улетучились, столкнувшись с противоречиями в жизни. Все же при многих обстоятельствах Пипа ощущал присутствие доброго бога. Например, во время службы на пасхе, когда исполнялась молитва во славу воскресения Христова. Ради такого дня мать обязательно старалась придать сыну пристойный вид. Он чувствовал блаженство от того, что был умыт и причесан и что к телу прикасается прохладная ткань рубашки. В храме мальчик стоял у подножия бокового алтаря и поддерживал руками звонкий колокольчик, привязанный на цепи к органу в том месте, где располагается детский хор. Он вдыхал терпкий, сладковатый запах свежих цветов и душистых трав, разбросанных по полу, вдыхал аромат ладана, легко поднимавшийся к сводам. В храме Пипа был спокоен: ни пономарь, ни церковный служка, ни кто бы то ни было другой не осмеливались лишить его права поддерживать колокольчик. Он безгранично наслаждался, ожи дая мгновения, когда подадут знак: «Звони, звониЦ Трезвонь во все колокола! Да поражен будет мир Христос воскрес!..» О! В такие возвышенные мгновени Пипа, прекрасный, словно ангел, избавившийся от дур мана и воспаряющий в воздух, с раздувшимися ноздрями и полуоткрытым ртом, мечтательно и изумленно смотрел вокруг глазами, полными слез. Он слышал шаги доброго бога, того бога, в присутствии которого становилось весело, беспечно и шумно, пропадала скованность и начинались невинные празднества!.. И он звонил и звонил в колокольчик, звонил неистово, в том головокружительном темпе, в каком вакханки размахивают жезлом и заставляют звучать незатейливые инструменты.