Но какое это имело значение? Всё бы отдали, если бы дело того стоило! Какую жертву не принесло бы человечество, лишь бы вновь обрести бессмертие, оставшееся за вратами рая! Весь мир, цивилизованный и полуцивилизованный, решил добиться бессмертия человека, чего бы это ни стоило. Однако... 

1 Селестина — имя героини «Трагикомедии о Каликсте и Ме-либее», приписываемой Фернандо Рохасу (?—1541); стало нарицательным в значении «сводня». 

2 Для этой цели (лат.). 

На кого же падет жребий? Кто станет единственным бессмертным среди живых, новым Адамом, основателем рода бессмертных? Некоторые ученые стали протестовать, говоря, что дело это не столь уж и выгодно, как полагали; ведь это было бессмертие онтогеническое, а не филогеническое. 

— Ложь! — отвечал дон Атанасио.— Не один же индивидуум спасется, а целый род, благодаря потомкам этого индивида. 

— Ну, хорошо. Но кто же будет этим счастливцем... бессмертным? 

— Папа римский! — сказали одни. 

— Китайский император,— сказали китайцы. 

— Король Англии,— отозвались англичане. 

— Наш хозяин! — закричали немцы. 

— Президент Республики! — воскликнули французы; е!сае!ега *. 

Испанцы тоже сочли себя призванными избрать бессмертного, хотя дон Атанасио умудрился родиться в Испании только по чистой рассеянности. 

И появилось множество кандидатов: Дон Альфонсо! Дон Карлос! Кановас! 2 Геррита! Ирун! Пабло Крус! 

— Сеньоры,— вещал на страницах «Эль Коррео» Феррерас,— если это будет не Сагаста 3, который нам почти пообещал... так пусть будет... сам дон Атанасио... изобретатель. 

— Ни в коем случае! — запротестовал трибунал.— Дон Атанасио приговорен к смерти, и бессмертие было бы чрезвычайной милостью для него. 

Кое-кто из честных людей, раскиданных по белу свету — один здесь, другой в Пекине,— поднял голос. 

— Будем откровенны,— сказали они,— никто не пожелает для другого столь нежданно-негаданно свалившегося великого блага, никто не захочет жертвовать собой, терпеть эту ужасную операцию, пустить на ветер свое состояние... только для того, чтобы потом, страдая, 

1 И так далее (лат.). 

2 Дон Альфонсо — то есть Альфонс XII (1857—1885), король Испании с 1874 года; Дон Карлос — Карлос Мария де Бурбон (1848—1909), под именем Карл VII претендовал на испанский престол; Кановас дель Кастильо, Антонио (1828—1897) — политический деятель консервативного толка, шесть раз был премьер-министром. 

3 Сагаста Пракседес Матео (1825—1903) — глава либеральной партии, несколько раз премьер-министр. 

умереть с мыслью, что и ты мог бы быть бессмертным. Стоит наступить моменту спасительной операции, как никто не позволит оперировать себя, чтобы обессмертить другого. 

«Что правда, то правда»,— подумало все человечество. 

Нашлись лицемеры, которые извлекли на свет божий пар а доке ал ыр>1Й софизм относительно того, что вечная земная жизйь была бы величайшей мукой... 

Теперь, ^когда вечная земная жизнь стала возможной, уже никто не верил этому; жажда бессмертия овладевала миром; прекратились самоубийства, замолчали пессимисты, мистики больше не стремились к смерти. 

— Голосовать! Голосовать! — кричал мир. Проголосовали расы, нации, провинции, города, 

кварталы, улицы, дома, семьи. И каждая раса голосовала только за самоё себя и ни за кого больше, и каждая нация, и каждая- провинция, вплоть до лона семьи, где каждый тоже хотел бессмертия только для себя самого. Все оказалось бессмысленным. Каждый человек имел один голос и подавал его за самого себя. 

— Объявим лотерею! — придумали в Международном конгрессе. 

— Вот уж это точно! Кому бог даст!..— закричала единым хором чернь. 

— Бессмысленно! — вмешалась горстка честных людей, еще не переведшихся на земле. 

— Лотерея бессмысленна... потому что столь жирный кусок получит отнюдь не самый достойный человек, да и человечество не сдержит слова: никто не пойдет на операцию ради спасения счастливчика... 

— Правда! Правда! — согласился мир.— Никто не станет терпеть муки, чтобы дать другому верное, надежное, истинное бессмертие. 

— Не станем больше об этом думать, это был сон. Или я, или никто! — заявлял каждый. 

И тогда трибунал, который приговорил к смерти дона Атанасио, потребовал исполнения приговора. 

— Поскольку нет способа осуществить открытие, значит, его не существует, и говорить об этом нечего...— сказали власти. 

И предали смерти через гарроту открывателя тайны бессмертия. 

И люди так и остались смертными по той же са- 

мой причине, что и в первый раз: из-за первородног греха. 

Потому что первородный грех, лишающий человек в земной его жизни бессмертия,— это эгоизм, вражд зависть. 

А вовсе не вкушение того незрелого плода... 

ПИПА 

I 

Сейчас о нем уже никто не помнит. А между тем роль, выпавшая ему в человеческой комедии, весьма существенна, хотя и прожил он на свете всего двенадцать лет. В таком юном возрасте многие люди являлись причиной для разжигания страшных междоусобных войн, в том же возрасте некоторые становились помазанниками божьими, и если верить старинным хроникам, то в их детских забавах уже усматривались благородство и подвиги, свершенные затем в зрелом возрасте. Не будь меня, летописца у Пипа не оказалось бы. Войны из-за него не вспыхивали, а помазание он бы получил разве что за свои несчастья. Одетый в пожертвованные ему лохмотья, сызмала усвоив скверные привычки, стремление хитрить всегда и везде, он, к счастью, обладал еще некоторой толикой глубоко запрятанной врожденной доброты. Вот таким был Пипа — носитель острой проблемы, которую никто не сумел решить, ибо в жизни своей он не встретил сколь-нибудь значительного философа, который остановил бы на нем свое внимание.