Лейтенанту Родольфо Сардую пришлось дважды и очень сильно постучать, лишь тогда капитан оторвался от своих мыслей и услышал его. Вместо разрешения «войдите» он сам открыл дверь. 

При виде Сардуя лицо его немного просветлело. 

— Проходи. 

Лейтенант чуть было не спросил его — ну и лицо! — как он себя чувствует, но они слишком долго работали вместе, и он понял, что сейчас дело не в этом. 

Молча Рикенес указал ему на одно из двух виниловых кресел, стоявших перед письменным столом, сам уселся на свой вертящийся стул. Лейтенант поудобнее устроился в кресле, скрестил руки на коленях и ждал, когда капитан начнет. 

Рикенес на секунду прикрыл глаза, и лейтенанту показалось, что быстрая тень — скорби, заботы, усталости? — промелькнула но его лицу. Капитан сынова открыл глаза. Темные, 

живые, лихорадочно блестевшие глаза, словно бы становившиеся меньше, когда он говорил о деле, требовавшем особого, внимания. 

Рикенес вынул из ящика небольшую, сброшюрованную в картон пачку бумаг и передал ее лейтенанту, 

— Это о Бока де Пахаро, — сказал он. 

— Все полностью? 

— Да, — пробормотал капитан. — Сколько времени, но только меньше десяти часов, тебе нужно, чтобы все это изучить? 

— Девять, — быстро ответил Сардуй. 

Рикенес слабо улыбнулся. 

Лейтенант опустил глаза, несколько минут перелистывал пачку. Сорок убористых машинописных страниц и. около пятидесяти фотографий. 

— Отсюда нужно что-нибудь заучить? 

— Нет. Просто проанализируй все вместе. 

— Хорошо, — ответил Сардуй, закрывая папку. — Думаю, трех часов мне хватит. 

— Ладно, даю тебе все девять, которые ты просил сначала, — ответил Рикенес. — Скажем, до шести утра. В шесть ровно жду тебя здесь. 

— Хорошо. 

Рикенес встал, за ним поднялся и лейтенант. 

— Не буду больше отнимать у тебя время. Садись-ка и начинай читать это сейчас же. 

— Выписки делать можно? — спросил Сардуй. — Можно, только они тебе не понадобятся. 

— Хорошо, — снова с легким вздохом повторил лейтенант. — Ну я пошел. 

Он повернулся и направился к двери. 

— Постой, — бросил вдогонку Рикенес. Сардуй повернулся. 

— Да, капитан. 

Рикенес показал на левую сторону его груди. 

— Там как? 

Сначала лейтенант не понял, потом улыбнулся. 

— Насос, что ли? 

Рикенес утвердительно кивнул головой. 

— Работает. Не беспокойтесь. 

— Значит, все нормальна? 

— Нормально. Разве вот только... 

И словно живого скорпиона кончиками двух пальцев вытащил из кармана ненавистную трубку. Рикенес промолчал. 

— Мне запретили сигареты. Я теперь при двух трубках в день, как индеец в дни мира. 

Рикенес улыбнулся. Он хотел, что-то сказать Сар дую, но тот быстро перебил его: 

— Если вам пришел в голову Шерлок Холмс, то не надо. Все подразделение уже издевалось. 

СРЕДА 

К трем часам ночи лейтенант Сардуй уже несколько раз перечитал все материалы. Он сидел сейчас за письменным столом в своем маленьком кабинете, покусывая трубку, и снова: пересматривал прочитанное. 

Потом опять вернулся к последней странице, где подшили шифровку контрразведки к Бруно, отправленную на прошлой неделе, и шифровку Бруно, полученную в Гаване несколько часов тому назад. 

ОТ ВАЛЬТЕРА К БРУНО 

НЕОБХОДИМА ИНФОРМАЦИЯ НАПАДЕНИИ БОКА ДЕ ПАХАРО ПРОВИНЦИЯ ОРИЕНТЕ. РАВНО ВОЗМОЖНЫХ ПОДОБНЫХ ЖЕ ДЕЙСТВИЯХ ДРУГИХ БЕРЕГОВЫХ ПУНКТАХ КУБЫ. УКАЖИТЕ ОРГАНИЗАЦИЮ ОСУЩЕСТВИВШУЮ КОМАНДОВАНИЕ И НЕПОСРЕДСТВЕННЫХ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ. ИЗБЕГАЙТЕ НЕНУЖНОГО РИСКА. 

ВАЛЬТЕРУ ОТ БРО. Волна 37. Центр. Среду 7 выезжаю Нью-Йорк через Лос-Анджелес тчк Группы Майами участия атаке не принимали тчк ЦРУ заверило Торреса не связано с атакой тчк Подозреваю группы Нью-Йорка тчк Следующая передача субботу, 10 установленной волне тчк Приветом...» 

Лейтенант закрыл папку и посмотрел на часы: 3.05 ночи. 

Не очень удобно, но зато практично — выспаться в кабинете. Он поставил стрелку ручного будильника «Полет» на 5.30, погасил настольную лампу, слабым светом озарявшую стол, и прикрыл глаза. Какие-то огоньки, смутные голоса, бесконечное желание зажечь сигарету... Через пять минут он уже спал глубоким сном. 

Он покорябал ногтем стекло, покрывавшее письменный стол, и тонкий визг разорвал тишину кабинета. Нет, Каплану он звонить не станет. В конце концов, Каплан такой же старый идиот. Если и вести игру, то в верхах: как только распутает этот клубок, он позвонит прямо Дж. Дж. И. нечего сложа руки ждать, когда этот беспомощный дурак Стюарт Дьюк уйдет на пенсию 

и даст ему возможность подняться еще на одну ступень. Недаром ему нравились шахматы: жестокая игра, где ради позиции жертвуют фигурами. Он молод, умен, и душа его не тронута тлением сентиментализма, как у Дыока. И эти вонючие сигары, которые тот курит, и эта фотография Даллеса, которую тот хранит в ящике, и старомодные плохо скроенные костюмы, и вообще его стиль Скотленд-Ярда XIX века, и его перхоть, и его... 

Зажегся сигнал селектора. Он подскочил: 

— Сэр? — он нажал кнопку включения. 

— Зайдите ко мне, Норман. Я жду вас. Это был он. 

— Да, сэр. 

Да, сэр. Нет, сэр. Но ведь в конечном счете он, Майк Норман, окончивший Гарвардский университет, представительный мужчина 35 лет, принадлежал к тому типу людей, в которых столь нуждалось ЦРУ. Даллесовские окаменелости давно отошли в прошлое. Мир переменился, изменились и средства новой разведки, служба в морской пехоте его закалила, но еще больше закалила его работа в секретном центре по испытаниям химического, биологического и психологического оружия в Дагвее, штат Юта. Там, уже как человек, причастный ЦРУ, он увидел лицо современной модернизированной войны, той войны, для которой люди . вроде Дьюка (да и самого Канлана) уже устарели: аэрозоли, вызывающие галлюцинации и смерть, сводящий с ума сверхчастотный звук, микробы, которых генетическая мутация превращала в убийц. Невидимая тотальная война. А дефективный идиот Дьюк пытался еще, стоя в преддверии этого чудесного мира, шпионить на манер агентов Пинкертона.