Зеленые часовые стрелки неумолимо двигались по кругу. 

Сардуй глубоко засунул руки в карманы. Пальцы его левой руки нащупали трубку, сжали ее, раздавили. 

— Он выйдет в эфир, — упрямо сказал Рикенес. — Он выйдет. Я знаю. 

Что-то безнадежно и навсегда оборвалось внутри. 

Он провел рукой по губам: ладонь запачкалась кровью. Он закашлялся, тело свела судорога боли. Что-то безнадежно и навсегда оборвалось у него внутри, ему предстоит умереть. 

С трудом он поднял руку и взглянул на часы: какие-то прозрачные мятущиеся тени вставали между зрачками и циферблатом; он поднес его к самому лицу, смутно различил числа и стрелки. Было за восемь тридцать. 

Снова повалился на бок. К горлу подступила нестерпимая тошнота, он подавился, и рот его наполнился густой, терпкой, горячей кровью. По ковру он трудно, тяжело пополз к кровати, за ним тянулся впитываемый ковром темный кровавый след. 

Кровь пузырилась у ноздрей, вокруг губ взбухало ожерелье 

розовой пены. Он вытер рукавом губы, сверхчеловеческим усилием приподнялся на локте. Наконец, опершись обеими ладонями о пол, тяжело поднялся и упал на кровать. 

Пальцы нащупали кнопку, и он включил рацию. Почти теряя сознание, нашел волну — 43 метра. Замигала красная лампочка, означающая, что аппарат готов к передаче. Рядом на столике лежало зашифрованное сообщение. 

Сейчас ему предстоит умереть. 

По щекам Рикардо, мешаясь с кровью, потекли слезы. Нет, это не страх. Глухой гнев, чувство горькой тоски от того, что умирать приходится так далеко от родины. 

И он медленно принялся превращать цифры в электрические импульсы. Туда, им, над волнами теидого, голубого Карибского моря посылал он свою жизнь, 

— Все доказательства, — сказал Майк Норман. Дж. Дж. бросил удовлетворенный взгляд поверх очков в металлической оправе. 

— Очень серьезное обвинение. 

— Со всем моим уважением повторяю, сэр, все доказательства. Вы сами могли прочесть заявление Чарльза Мелтона из нью-йоркского отдела: Роберто Сан Хиль подкупил Стюарта Дьюка с целью получения от управления полезной информации. Супруга Сан Хиля подтверждает это, сэр. Она пару раз заставала мистера Дьюка у них дома и слышала достаточно компрометирующие разговоры. Она готова подтвердить это на очной ставке. 

Дж. Дж. откинулся назад. В этих деликатных делах следует быть осторожным. 

— А почему вы не проинформировали обо всем этом Кап-лана? 

— Простите, сэр, но мне показалось, что столь важную проблему следует решать на вашем уровне. 

— Конечно, конечно, — не без самодовольства пробормотал Дж. Дж. 

— Нападение на Бока де Пахаро было осуществлено группой «Командование 16 апреля», за спиной Центрального разведывательного управления, но с согласия Стюарта Дьюка, сэр. 

— В это трудно поверить, — засомневался Дж. Дж., которого на самом деле трудно было чем-нибудь удивить. 

— У меня есть еще одно, если позволите, неоспоримое доказательство. 

— Да? — поднял бровь Дж. Дж. 

— Человек, который связал Дьюка с Сан Хилем, сэр. Посредник. 

— Кубинец? 

— Североамериканец, сэр. И это человек, заслуживающий полного доверия. Он в течение многих лет работает на управление. 

— Кто это? 

— Возможно, его имя ничего вам не скажет, сэр. Но я взял на себя смелость привести его с собой. 

— Где же он? 

— За дверью, сэр. Если у вас есть еще пятнадцать минут, вы смогли бы услышать от него любопытные вещи. 

— Он в приемной? 

— Да, сэр. 

Дж. Дж. наклонился к аппарату и нажал кнопку вызова. — Дорис, — спросил он. — Кто-нибудь ждет в приемной? 

— Ждет ли? — ответил женский голос. — Да, сэр. 

— Пригласите его ко мне. 

Дж. Дж. раскурил сигару, и на какое-то мгновение Норман вспомнил ту вонючую дрянь, которую курил Стюарт Дьюк, но Дж. Дж. молод и элегантен, ему сигара к лицу. 

В дверь тихо постучали. 

— Войдите, — крикнул Дж. Дж. Дверь медленно приотворилась. 

Дж. Дж. увидел усталое, бледное лицо, словно бы покрытое рисовой пудрой, которой обычно пользуются уличные паяцы. Старый паяц с длинным шрамом на лице. 

— Разрешите войти? — кротко спросил Гарри Терц.