— Доктором Вилли Клюгером, — повторил Макс. 

— Да, с ним. Я позабочусь о том, чтобы он тебя ждал. И еще одно, — Майк говорил быстро, но так, чтобы можно было разобрать слова, — Оставь кого-нибудь с трупом Павелчака. И пусть он не отвечает ни на какие вопросы, если они не согласованы с программой, которую я тебе дал. Всем будешь говорить: этим 

делом занимается ЦРУ, и чтобы ни звука не вышло наружу. Понятно? 

— Понятно. 

— Если кто-то из полицейских захочет ехать с тобой — пускай. По ты подождешь меня. Ясно? 

— Ясно, сэр. 

— Когда его повезут в морг, ты тоже мне позвонишь. Об остальном я сам позабочусь. Пускай они действуют по своим правилам: снимают фото, регистрируют следы. Но один из наших должен остаться рядом с телом Павелчака, а ты будешь с женщиной. О'кэй? 

— Я вас понял, сэр. 

Повесив трубку, Норман заглянул в записную книжку и набрал номер доктора Клюгера. В трубке долго звучали гудки. Норман от всей души желал, чтобы Клюгера не было дома (это значит, что он был бы в госпитале). Но ему ответил сонный голос Клюгера. 

— Клюгер? 

- Да. 

— Это Майк Норман. Слушай меня внимательно. Ты уже не спишь? 

— Нет. Говори. 

— Сейчас же одевайся и поезжай в Вестчестер. Понял? 

— Слушаю, слушаю, — грустно повторил Клюгер. 

— Через полчаса там появится один из моих людей с тяжелораненой женщиной. Слушай внимательно, Вилли, эту женщину никто не должен видеть... Изолируй ее, пока я сам не приеду повидаться с ней. Помести ее в отдельную палату. Словом, сам знаешь, как это устроить. 

— Понимаю, — ответил Клюгер. 

— Говори всем, что это приказ Стюарта Дыока. Это действительно его дело. Если нужно назвать кого-нибудь повыше, то называй Каплана или в крайнем случае Дж. Дж. 

— С Капланом я знаком, — пробормотал Клюгер. 

— Запиши остальные два имени. Пиши... 

— Подожди, — попросил Клюгер. Он взял ручку и записал на страничке «Ньюсуик» то, что ему продиктовал Норман. 

— Ты начинай со Стюарта Дыока. Это очень важно. Если его имя тебе не поможет, называй Каплана и Дж, Дж. Меня назы-вать нельзя. Понял? 

— Понял, мистер Норман. 

— И не уходи из госпиталя, пока я не приеду. 

— Хорошо. 

— И последнее, Вилли. Эта женщина должна выжить. Понял? 

— Я сделаю все возможное. 

— Ты сделаешь и невозможное, — приказал Норман. - Олл райт. И невозможное. 

— Выезжай сейчас же. 

Норман повесил трубку.Потом зажег сигарету. Несмотря на то, что в его кабинете был включен аппарат кондиционированного воздуха, он весь покрылся липким потом. Медленно снял трубку. 

Один звонок, другой, третий... Наконец трубку на другом конце провода сняли: 

— Чанг? — спросил Майк. 

— Да. Я ждал вашего звонка. 

— Чарли принес тебе фотографии, деньги и билет? 

— Да. 

— Рейсом в девять утра вылетай в Майами. Запиши:, улица 12.1, дом № 23864, квартира 12-А. 

— В девять, через два часа. 121, дом 23864, квартира 12-А, записал, — подтвердил Чанг. 

— Тебе Чарли объяснил, в чем дело? 

— Да, объяснил. — Чанг... 

— Да? 

— Я на тебя надеюсь... 

Турбовинтовой самолет прибыл в Лос-Анджелес. На этот раз Рикардо не остановился ни в «Королевской», ни в «Колумбии». Он выбрал плохонький третьеразрядный отель, расположенный далеко от центра. Позвонил на центральную АТС отеля и попросил разбудить его ровно в семь утра. И тут же заснул. И сон, который ему привиделся, пожалуй, как нельзя более подходил ко всему тому, что случилось накануне. Ему приснилось, что он бредет по улочке в Бруклине (Бруклин всегда пах бойней), кровь обильно течет из носа, и он с силой тянет на веревке труп какого-то мужчины. Потом он вдруг увидел себя на Восточном шоссе, том самом, что мягко скользит среди холмов и равнин. День стоял теплый, моросило, он лежал навзничь на асфальте, и по лицу стекали струйки воды. Он хотел встать, но лишь слабо пошевелил пальцами и открыл глаза. Сейчас проедет грузовик или авто и раздавит его. 

И вдруг он уже не на шоссе, а словно в замедленной киносъемке бежит по какому-то мосту; он узнает ого, очень похоже на Кохимар — там, в окрестностях Гаваны, только почему-то не видно моря. Йоланда сидит, прислонившись спиной к дереву, метрах в ста от него. Он ей улыбается и жестом приглашает подойти. Вот-вот он и сам подойдет к ней, коснется ее пальцами, вот и она простирает к нему руки. И вдруг она исчезает, а на ее месте сидит этот тип, наставив на него револьвер. И стреляет. 

Весь в поту, он проснулся. Звенел телефон. Это ему звонили из бюро обслуживания известить, что пробило семь утра. Он что-то пробормотал в ответ и повесил трубку. 

Все тело болело, и, казалось, совсем уже не было сил. В ванной он взглянул в зеркало: губа вздулась, около носа появился темный синяк. Он принял душ, оделся и спрятал револьвер в карман пиджака. Потом-спустился в холл, выпил кофе со слив-ками и позвонил в аэропорт. Рейс на Майами будет в 12.00 пополудни. Сегодня пятница, а завтра, в субботу, Гавана получит его шифровку с планом нападения на порт Сьенфуэгос. 

Но Йен Чанг уже летел самолетом, следующим рейсом до Майами, Флорида.., 

Без пятнадцати двенадцать в ту же пятницу, 9-го, Майк Норман сидел в приемной Стюарта Дьюка. Машинистка, повернувшись к нему спиной, перепечатывала какой-то документ. Норман решил развернуть свой корабль носом к ветру, направить его прямо в сердце бури. В любом случае, рано или поздно, старик об всем узнает. 

В восемь утра он заехал в госпиталь, и доктор Клюгер сказал, что жена Сан Хиля вне опасности (и главное — ее никто не может видеть: после операции, когда ей извлекли пулю из плеча, доктор сумел так устроить, что ее поместили в изолированную палату в западном крыле здания, предназначенном для родственников служащих агентства). Клюгер солгал в регистратуре; он записал эту женщину как свою свояченицу, указав в карточке, что она случайно попала себе в плечо, прочищая охотничье ружье. Норман успокоил его, заверив, что сегодня же вечером женщину перевезут в частную клинику на Кинз.