Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля

— Я тебе, желторотый чалдон, покажу бумагу. Я тебя проучу, как на чужое добро пасть разевать!— сатанея от злобы, кричал вахмистр Дробышев под одобрительные выкрики станичников. 

А группа мужиков, встретившись на дороге со станичным атаманом Архипом Муганцевым, сорвав с голов драные, выцветшие картузы и шапки, упала перед ним на колени. Просительно вытянув вперед руки, новоселы все разом заговорили: 

— Не дозвольте, вашескородие, души погубить... 

— Ослобоните нам мужика... 

— Чего? Чего это они бормочут?— презрительно покосившись в сторону стоявших на коленях мужиков, спросил у фон-барона Пикушкина Архип Муганцев, точно и в самом деле не понимал русского языка новоселов. 

— Не могу знать, восподин атаман. Видать, насчет какого-то своего желторотого буровят,— ответил ему фон-барон. 

А мужики продолжали хором твердить: 

— Смилуйтесь, вашескородие. Защитите. Не дайте в обиду... 

— В чем дело? Говори кто-нибудь один толком,— сказал атаман. 

— Докладывай вот ты, долговязый, все по порядку восподину станишкому!— крикнул фон-барон, ткнув рукояткой плети в тощую, настежь распахнутую грудь моложавого на вид, но болезненного лицом новосела. 

И мужик, не поднимаясь с колен, сказал, умоляюще глядя на гордого и недоступного станичного атамана: 

— Казаки у нас старика плетьми отодрали. 

— Ну и што ж тут такого? Отодрали, значит, за дело,— сказал атаман. 

— Отодрали и в каталажку закрыли...— продолжал мужик. 

— Ну и это, стало быть, заслужил,— спокойно отвечал атаман. 

— Что вы, бог с вами, вашескородие! Старик совсем обоюдный. Безобидный старик. Он в дороге всю свою семейству потерял и последнего коня вчера лишился. Пала лошадь у старика. Куда деться? Вот и отправился он по станице попросить кусок хлебушка Христа ради. А казачкам не пондравилось это. Ну и давай они его пороть... 

— Знам мы, как вы ходите по нашим дворам и канючите Христа ради. Знам. Можешь не рассусоливать,— оборвал мужика Муганцев. 

— Богом клянусь, вашескородие, старик ни в чем не повинен. Честный старик, ему чужого не надо,— клятвенно скрестив на груди руки, продолжал твердить новосел. 

— Все вы честные, пока смотришь за вами в оба,— сказал атаман и, повернув своего коня, поскакал прочь. 

В сумерках, возвращаясь на бричке с пашни, Егор Павлович Бушуев заметил вдали целый хоровод костров и сказал сидевшему позади него Якову: 

— Смотри-ка, никак, новоселы табор разбили. 

— Видать, они... 

— Давай подвернем. Не подыщем ли там работника по дешевке. 

— И то дело, тятя. Подвернем, пожалуй. 

И старик свернул с дороги к озеру, на берегу которого разбили табор переселенцы. 

— Бог помощь!— сказал Егор Павлович, подъезжая к мужикам, сидевшим вокруг костра. 

— Милости просим, господа казачки. 

— Милости просим, ваше степенство,— прозвучало несколько голосов в ответ. 

— Вижу, никак из Расеи? 

— Оттудова. 

— Дальние? 

— А с разных концов. Всякие есть. Есть из-под Пензы, есть курские, есть из Рязани. 

— Далеконько вы забрались...— проговорил, сочувственно вздохнув, Егор Павлович. 

— Што говорить — на край света. Сами ничему не рады. Не успеешь разминуться с горем, а тут беда на пути. Вот так и крутимся по белому свету,— сказал один из новоселов, глядевший на пламя костра. 

— Обманули нас. Вот какая притча,— пробасил здоровенный мужик, не совсем ласково посмотревший при этом на Егора Павловича. 

— Как обманули, кто?— спросил Яков. 

— А все те же самые господа начальники. Управа наша, растуды ее в пух и прах. Смутили народ, насулили, набрехали с три короба, а мы и сорвались сдуру, поплелись за тысячи верст за хорошей жизнью. Вот и приехали — хоть стой, хоть падай. 

— Стало быть, много соблазну было?— спросил Егор Павлович. 

— Соблазну — хоть отбавляй,— откликнулся все тот же здоровенный мужик.— И земля, говорили, в ваших краях, как масло, и травы, мол, по брюхо. 

— Правильно говорили,— с живостью отозвался Егор Павлович.— Правильно. Земли в нашем краю невпроворот. Сплошной чернозем. Правильно. Не земля — масло. Пятьсот пудов одна десятина родит, ежели обработать ее руками да потом своим полить. 

— Там чего другого, а поту-то у нас хватит,— прозвучал недобрый бас мужика. 

И Егор Павлович, подозрительно покосившись на этого мужика, вдруг ощутил в себе приступ беспричинного озлобления к новоселу. 

— А ты вот что, дядя,— сказал Егор Павлович.— Чем языком-то впустую молоть да бог знает на кого жаловаться, айда-ка лучше ко мне в работники. 

Мужик, не спеша повернувшись к Егору Павловичу, присмотрелся к нему и, помешкав, спросил: 

— К тебе? В работники, говоришь? 

— Ну да, в работники... 

— А што у тебя за работа? 

— Известно — што. Сенокос подходит. Страда не за горами. Словом, дело найду. 

— Да это мы понимаем. Без дела у тебя сидеть не будешь... А какая цена твоя будет?— спросил мужик, продолжая в упор смотреть на Егора Павловича. 

— Цена по работе. Обыкновенная цена. Харч мой. Одежда твоя. Проробишь до покрова, три целкача накину. А может, ишо и опойковые сапоги пожертвую. 

— Во как. Три целкача?! Ну, порадовал ты, брат, меня, казачок. Благодарствую,— ехидно усмехнувшись, сказал мужик, презрительно повернувшись спиной к Егору Павловичу. 

— Хе. А тебе што, мало? 

— По моим рукам — да. Мало. 

— Вот ты какой! Любопытствую, што у тебя за руки. Небось золотые? 

— Золотые. Моим рукам цены нет,— вполне серьезно и веско сказал мужик. 

— Это почему ж так? 

— А потому, что этими руками я из такой жилы, как ты, в один бы момент дух выжал. 

— Што? Што он сказал, чалдон?!— крикнул Егор Павлович, обращаясь при этом почему-то к присмиревшему за его спиной Якову. И, суетливо заработав вожжами, старик с таким остервенением хлестнул кнутом по своим лошадям, что перепуганные кони, рванувшись вперед, едва не сбили зазевавшегося на пути мужика и понеслись что есть мочи по степной целине в сторону станицы... 

Выскочив на дорогу, Егор Павлович придержал лошадей и, оглянувшись на мерцавшие позади костры переселенческого табора, сказал не то Якову, не то самому себе: 


Страница 39 из 142:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38  [39]  40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"