Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

- А я тебя, Серега, друг ситный, два дня ищу. По городу роюсь. А ты вон 

где! Кондуктором. А я и по адресу ходил. На Разночинную улицу. Нету, 

отвечают. Мол, выбыл с адреса. Куда, отвечаю, выбыл, ответьте, говорю, мне. 

Я его родной родственник. Не знаем, говорят... А ты вон где - кондуктором, 

что ли? 

- Кондуктором, - тихо ответил племянник. 

Пассажиры стали с любопытством рассматривать родственника. Дядя 

счастливо смеялся и с любовью смотрел на племянника, а племянник явно 

конфузился и, чувствуя себя при исполнении служебных обязанностей, не знал, 

что ему говорить и как вести себя с дядей. 

- Так, - снова сказал дядя, - кондуктором, значит. На трамвайной линии? 

- Кондуктором... 

- Скажи какой случай! А я, Серега, друг ситный, сел в трамвай, гляжу - 

что такое? Обличность будто у кондуктора чересчур знакомая. А это ты. Ах, 

твою семь-восемь!.. Ну, я же рад... Ну, я же доволен... 

Кондуктор потоптался на месте и вдруг сказал: 

- Платить, дядя, нужно. Билет взять... Далеко ли вам? 

Дядя счастливо засмеялся и хлопнул по кондукторской сумке. 

- Заплатил бы! Ей-богу! Сядь я на другой номер или, может быть, вагон 

пропусти - и баста - заплатил бы. Плакали бы мои денежки. Ах, твою 

семь-восемь!.. А я еду, Серега, друг ситный, до вокзалу. 

- Две станции, - уныло сказал кондуктор, глядя в сторону. 

- Нет, ты это что? - удивился Тимофей Васильевич. - Ты это чего, ты 

правду? 

- Платить, дядя, надо, - тихо сказал кондуктор. - Две станции... Потому 

как нельзя дарма, без билетов, ехать... 

Тимофей Васильевич обиженно сжал губы и сурово посмотрел на племянника. 

- Ты это что же - с родного дядю? Дядю грабишь? 

Кондуктор тоскливо посмотрел в окно. 

- Мародерствуешь, - сердито сказал дядя. - Я тебя, сукинова сына, семь 

лет не видел, а ты чего это? Деньги требоваешь за проезд. С родного дядю? Ты 

не махай на меня руками. Хотя ты мне и родной родственник, но я твоих рук не 

испужался. Не махай, не делай ветру перед пассажирами. 

Тимофей Васильевич повертел гривенник в руке и сунул его в карман. 

- Что же это, братцы, такое? - обратился Тимофеи Васильевич к публике. 

- С родного дядю требует. Две, говорит, станции... А? 

- Платить надо, - чуть не плача сказал племянник. - Вы, товарищ дядя, 

не сердитесь. Потому как не мой здесь трамвай. А государственный трамвай. 

Народный. 

- Народный, - сказал дядя, - меня это не касается. Мог бы ты, сукин 

сын, родного дядю уважить. Мол, спрячьте, дядя, ваш трудовой гривенник. 

Езжайте на здоровье. И не развалится от того трамвай. Я в поезде давеча 

ехал... Не родной кондуктор, а и тот говорит: пожалуйста, говорит, Тимофей 

Васильевич, что за счеты... Так садитесь... И довез... не родной... Только 

земляк знакомый. А ты это что - родного дядю... Не будет тебе денег. 

Кондуктор вытер лоб рукавом и вдруг позвонил. 

- Сойдите, товарищ дядя, - официально сказал племянник. 

Видя, что дело принимает серьезный оборот, Тимофей Васильевич всплеснул 

руками, снова вынул гривенник, потом опять спрятал. 

- Нет, - сказал, - не могу! Не могу тебе, сопляку, заплатить. Лучше 

пущай сойду. 

Тимофей Васильевич торжественно и возмущенно встал и направился к 

выходу. Потом обернулся. 

- Дядю... родного дядю гонишь, - с яростью сказал Тимофей Васильевич. - 

Да я тебя, сопляка... Я тебя, сукинова сына... Я тебя расстрелять за это 

могу. У меня много концов... 

Тимофей Васильевич уничтожающе посмотрел на племянника и сошел с 

трамвая. 

 

 

 

Нервные люди 

 

Недавно в нашей коммунальной квартире драка произошла. И не то что 

драка, а целый бой. На углу Глазовой и Боровой. 

Дрались, конечно, от чистого сердца. Инвалиду Гаврилову последнюю башку 

чуть не оттяпали. 

Главная причина - народ очень уж нервный. Расстраивается по мелким 

пустякам. Горячится. И через это дерется грубо, как в тумане. 

Оно, конечно, после гражданской войны нервы, говорят, у народа завсегда 

расшатываются. Может, оно и так, а только у инвалида Гаврилова от этой 

идеологии башка поскорее не зарастет. 

А приходит, например, одна жиличка, Марья Васильевна Щипцова, в девять 

часов вечера на кухню и разжигает примус. Она всегда, знаете, об это время 

разжигает примус. Чай пьет и компрессы ставит. 

Так приходит она на кухню. Ставит примус перед собой и разжигает. А он, 

провались совсем, не разжигается. 

Она думает: "С чего бы он, дьявол, не разжигается? Не закоптел ли, 

провались совсем!" 

И берет она в левую руку ежик и хочет чистить. 

Хочет она чистить, берет в левую руку ежик, а другая жиличка, Дарья 

Петровна Кобылина, чей ежик, посмотрела, чего взято, и отвечает: 

- Ежик-то, уважаемая Марья Васильевна, промежду прочим, назад положьте. 

Щипцова, конечно, вспыхнула от этих слов и отвечает: 

- Пожалуйста, отвечает, подавитесь, Дарья Петровна, своим ежиком. Мне, 

говорит, до вашего ежика дотронуться противно, не то что его в руку взять. 

Тут, конечно, вспыхнула от этих слов Дарья Петровна Кобылина. Стали они 

между собой разговаривать. Шум у них поднялся, грохот, треск. 

Муж, Иван Степаныч Кобылин, чей ежик, на шум является. Здоровый такой 

мужчина, пузатый даже, но, в свою очередь, нервный. 

Так является это Иван Степаныч и говорит: 

- Я, говорит, ну, ровно слон работаю за тридцать два рубля с копейками 

в кооперации, улыбаюсь, говорит, покупателям и колбасу им отвешиваю, и из 

этого, говорит, на трудовые гроши ежики себе покупаю, и нипочем то есть не 

разрешу постороннему чужому персоналу этими ежиками воспользоваться. 

Тут снова шум, и дискуссия поднялась вокруг ежика. Все жильцы, конечно, 

поднаперли в кухню. Хлопочут. Инвалид Гаврилыч тоже является. 

- Что это, - говорит, - за шум, а драки нету? 


Страница 8 из 12:  Назад   1   2   3   4   5   6   7  [8]  9   10   11   12   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"