Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

дальнейшем - опять, повторяю, не освещен. Однако произойдет отсюда людям 

немалая, думаю, выгода. 

Только встает вдруг один, запомнил, из кучеров. Злой мужик. Так и язвит 

меня. 

- Ладно, - говорит, - Февральская революция. Пусть. А какая такая 

революция? Наш уезд, если хочешь, весь не освещен. Что к чему и кого бить, 

не показано. Это, говорит, допустимо? И какая такая выгода? Ты мне скажи, 

какая такая выгода? Капитал? 

- Может, - говорю, - и капитал, да только нет, зачем капитал? Не иначе 

как землишкой разживетесь. 

- А на кой мне, - ярится, - твоя землишка, если я буду из кучеров? А? 

- Не знаю, - говорю, - не освещен. И мое дело - сторона. 

А он говорит: 

- Недаром, - говорит, - мужички беспокоятся - что к чему... Старосту 

Ивана Костыля побили ни за про что, ну и князь, поскольку он помещик, 

безусловно его кончат. 

Так вот поговорили мы славным образом до вечера, а вечером ваше 

сиятельство меня кличут. 

Усадили меня, запомнил, в кресло, а сами произносят мне такие слова: 

- Я, - говорит, - тебе, Назар, по-прямому: тени я не люблю наводить, 

так и так, мужички не сегодня-завтра пойдут жечь имение, так нужно хоть 

малехонько спасти. Ты, мол, очень верный человек, мне же, говорит, не на 

кого положиться... Спаси, говорит, для ради бога положение. 

Берет тут меня за ручки и водит по комнатам. 

- Смотри, - говорит, - тут саксонское серебро черненое, и драгоценный 

горный хрусталь, и всякие, говорит, золотые излишества. Вот, говорит, какое 

богатое добрище, а все пойдет, безусловно, прахом и к чертовой бабушке. 

А сам шкаф откроет - загорается. 

- Да уж, - говорю, - ваше сиятельство, положение ваше небезопасное. 

А он: 

- Знаю, - говорит, - что небезопасное. И поэтому сослужи, говорит, 

милый Назар, предпоследнюю службу: бери, говорит, лопату и изрой ты мне 

землю в гусином сарае. Ночью, говорит, мы схороним что можно и утопчем 

ножками. 

- Что ж, - отвечаю, - ваше сиятельство, я хоть человек и не освещенный, 

это верно, а мужицкой жизнью жить не согласен. И хоть в иностранных державах 

я не бывал, но знаю культуру через моего задушевного приятеля, гвардейского 

рядового пехотного полка. Утин его фамилия. Я, говорю, безусловно, согласен 

на это дело, потому, говорю, если саксонское черненое серебро, то по 

иностранной культуре совершенно невозможно его портить. И через это я 

соглашаюсь на ваше культурное предложение - схоронить эти ценности. 

А сам тут хитро перевожу дело на исторические вещички. 

Испытываю, что за есть такой Пипин Короткий. 

Тут и высказал ваше сиятельство всю свою высокую образованность. 

Хорошо-с... 

К ночи, скажем, уснула наипоследняя собака... Беру лопату - ив гусиный 

сарай. 

Место ощупал. Рою. 

И только берет меня будто жуть какая. Всякая то есть дрянь и невидаль в 

воспоминание лезет. 

Копну, откину землишку - потею, и рука дрожит. А умершие покойники так 

и представляются, так и представляются... 

Рыли, помню, на австрийском фронте окопчики и мертвое австрийское тело 

нашли... 

И зрим: когти у покойника предлинные-длинные, больше пальца. Ох, 

думаем, значит, растут они в земле после смерти. И такая на нас, как 

сказать, жуть напала - смотреть больно. А один гвардеец дерг да дерг за 

ножку австрийское мертвое тело... Хороший, говорит, заграничный сапог, не 

иначе как австрийский... Любуется и примеряет в мыслях и опять дерг да дерг, 

а ножка в руке и осталась. 

Да-с. Вот такая-то гнусь мертвая лезет в голову, по копаю самосильно, 

принуждаюсь. Только вдруг как зашуршит чтой-то в углу. Тут я и присел. 

Смотрю: ваше сиятельство с фонарчиком лезет - беспокоится. 

- Ай, - говорит, - ты умер, Назар, что долго? Берем, говорит, сундучки 

поскореича - и делу конец. 

Принесли, мы, запомнил, десять претяжеленных-тяжелых сундучков, землей 

закрыли и умяли ножками. 

К утру выносит мне ваше сиятельство двадцать пять пелковеньких, 

любуется мной и за ручку жмет. 

- Вот, - говорит, - тут письмишко к молодому вашему сиятельству. 

Рассказан тут план местонахождения вклада. Поклонись, говорит, ему - сыну и 

передай родительское благословение. 

Оба тут мы полюбовались друг другом и разошлись. 

Домой я поехал... Да тут опять речь никакая. 

Только прожил дома почти что два месяца и возвращаюсь в полк. Узнаю: 

произошли, говорят, новые революционные события, отменили воинскую честь и 

всех офицеров отказали вон. Вспрашиваю: где ж такое ваше сиятельство? 

- Уехал, - говорят, - а куда - неизвестно. Кажется, что к старому 

папаше - в его имение. 

- Хорошо-с... 

Штаб полка. 

Являюсь по уставу внутренней службы. Так и так, - рапортую, - из 

несрочного отпуска. 

А командир, по выбору, прапорщик Лапушкин - бяк меня по уху. 

- Ах, ты, - говорит, - княжий холуй, снимай, говорит, собачье мясо, 

воинские погоны! 

"Здорово, - думаю, - бьется прапорщик Лапушкин, сволочь такая..." 

- Ты, - говорю, - по морде не бейся. Погоны снять - сниму, а драться я 

не согласен. 

Хорошо-с. 

Дали мне, безусловно, вольные документы по чистой. 

- Катись, - говорят, - колбаской. 

А денег у меня, запомнил, ничего не осталось, только рубль дареный, 

зашитый в ватном жилете. 

"Пойду, - думаю, - в город Минск, разживусь, а там поищу вашего 

сиятельства. И осчастливит он меня обещанным капиталом". 

Только иду нешибко лесом, слышу - кличет ктой-то. 

Смотрю - посадские. Босые босячки. Крохоборы. 

- Куда, - вспрашивают, - идешь-катишься, военный мужичок? 

Отвечаю смиренномудро: 

- Качусь, - говорю, - в город Минск по личной своей потребности. 

- Тек-с, - говорят, - а что у тебя, скажи, пожалуйста, в вещевом 

мешечке? 

- Так, - отвечаю, - кое-какое свое барахлишко. 


Страница 4 из 12:  Назад   1   2   3  [4]  5   6   7   8   9   10   11   12   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"