Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

"Странно! Странно! Как увязать это? Я вижу двух королей и 

только одного осла!" 

Тогда оба короля остановились, улыбнулись, посмотрели в ту 

сторону, откуда исходил голос, и затем взглянули друг другу в 

лицо. "Так думают многие и у нас, -- сказал король справа, -- 

но не высказывают этого". 

Король слева пожал плечами и ответил: "Это, должно быть, 

козопас. Или отшельник, слишком долго живший среди скал и 

деревьев. Ибо отсутствие всякого общества тоже портит добрые 

правы". 

"Добрые нравы? -- с негодованием и горечью возразил другой 

король. -- Кого же сторонимся мы? Не "добрых ли нравов"? Не 

нашего ли "хорошего общества"? 

Поистине, уж лучше жить среди отшельников и козопасов, чем 

среди нашей раззолоченной, лживой, нарумяненной черни, -- хотя 

бы она и называла себя "хорошим обществом", 

-- хотя бы она и называла себя "аристократией". Но в ней 

все лживо и гнило, начиная с крови, благодаря застарелым дурным 

болезням и еще более дурным исцелителям. 

Я предпочитаю ей во всех смыслах здорового крестьянина -- 

грубого, хитрого, упрямого и выносливого: сегодня это самый 

благородный тип. 

Крестьянин сегодня лучше всех других; и крестьянский тип 

должен бы быть господином! И однако теперь царство толпы, -- я 

не позволяю себе более обольщаться. Но толпа значит: всякая 

всячина. 

Толпа -- это всякая всячина: в ней все перемешано, и 

святой, и негодяй, и барин, и еврей, и всякий скот из Ноева 

ковчега. 

Добрые нравы! Все у нас лживо и гнило. Никто уже не умеет 

благоговеть: этого именно мы все избегаем. Это 

заискивающие, назойливые собаки, они золотят пальмовые листья. 

Отвращение душит меня, что мы, короли, сами стали 

поддельными, что мы обвешаны и переодеты в старый, пожелтевший 

прадедовский блеск, что мы лишь показные медали для глупцов и 

пройдох и для всех тех, кто ведет сегодня торговлю с властью! 

Мы не первые -- надо, чтобы мы казались первыми: мы 

устали и пресытились наконец этим обманом. 

От отребья отстранились мы, от всех этих горлодеров и 

пишущих навозных мух, от смрада торгашей, от судороги 

честолюбий и от зловонного дыхания: тьфу, жить среди отребья, 

-- тьфу, среди отребья казаться первыми! Ах, отвращение! 

отвращение! отвращение! Какое значение имеем еще мы, короли!" 

"Твоя старая болезнь возвращается к тебе, -- сказал тут 

король слева, -- отвращение возвращается к тебе, мой бедный 

брат. Но ты ведь знаешь, кто-то подслушивает нас". 

И тотчас же вышел Заратустра из убежища своего, откуда он 

с напряженным вниманием слушал эти речи, подошел к королям и 

начал так: 

"Кто Вас слушает, и слушает охотно, Вы, короли, тот 

называется Заратустра. 

Я -- Заратустра, который однажды сказал: "Что толку еще в 

королях!" Простите, я обрадовался, когда Вы сказали друг другу: 

"Что нам до королей!" 

Но здесь мое царство и мое господство -- чего могли 

бы Вы искать в моем царстве? Но, быть может, дорогою 

нашли Вы то, чего я ищу: высшего человека". 

Когда короли услыхали это, они ударили себя в грудь и 

сказали в один голос: "Мы узнаны! 

Мечом этого слова рассекаешь ты густейший мрак нашего 

сердца. Ты открыл нашу скорбь, ибо -- видишь ли! -- мы 

пустились в путь, чтобы найти высшего человека, -- 

-- человека, который выше нас, -- хотя мы и короли. Ему 

ведем мы этого осла. Ибо высший человек должен быть на земле и 

высшим повелителем. 

Нет более тяжкого несчастья во всех человеческих судьбах, 

как если сильные мира не суть также и первые люди. Тогда все 

становится лживым, кривым и чудовищным. 

И когда они бывают даже последними и более скотами, чем 

людьми, -- тогда поднимается и поднимается толпа в цене, и 

наконец говорит даже добродетель толпы: "смотри, лишь я 

добродетель!"" -- 

"Что слышал я только что? -- отвечал Заратустра. -- Какая 

мудрость у королей! Я восхищен, и поистине, мне очень хочется 

облечь это в рифмы: 

-- то будут, быть может, рифмы, которые едва ли придутся 

по ушам каждого. Я разучился давно уже обращать внимание на 

длинные уши. Ну что ж! Вперед! 

(Но тут случилось, что и осел также заговорил: но он 

сказал отчетливо и со злым умыслом И-А.) 

Однажды -- в первый год по Рождестве Христа -- 

Сивилла пьяная (не от вина) сказала: 

"О, горе, горе, как все низко пало! 

Какая всюду нищета! 

Стал Рим большим публичным домом, 

Пал Цезарь до скота, еврей стал -- Богом!" 

 

Короли наслаждались этими рифмами Заратустры; но король 

справа сказал: "О Заратустра, как хорошо сделали мы, что пришли 

повидать тебя! 

Ибо враги твои показывали нам образ твой в своем зеркале: 

там являлся ты в гримасе демона с язвительной улыбкой его; так 

что мы боялись тебя. 

Но разве это помогло! Ты продолжал проникать в уши и 

сердца наши своими изречениями. Тогда сказали мы наконец: что 

нам до того, как он выглядит! 

Мы должны его слышать, его, который учит: "любите 

мир как средство к новым войнам, и короткий мир больше, чем 

долгий!" 

Никто не произносил еще таких воинственных слов: "Что 

хорошо? Хорошо быть храбрым. Благо войны освящает всякую цель". 

О Заратустра, кровь наших отцов заволновалась при этих 

словах в нашем теле: это была как бы речь весны к старым бочкам 

вина. 

Когда мечи скрещивались с мечами, подобно змеям с красными 

пятнами, тогда жили отцы наши полною жизнью: всякое солнце мира 

казалось им бледным и холодным, а долгий мир приносит позор. 

Как они вздыхали, отцы наши, когда они видели на стене 

совсем светлые, притупленные мечи! Подобно им, жаждали они 

войны. Ибо меч хочет упиваться кровью и сверкает от желания". 

-- 

Пока короли говорили с жаром, мечтая о счастье отцов 

своих, напало на Заратустру сильное желание посмеяться над 


Страница 66 из 89:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65  [66]  67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"