Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

услужливая. 

Ненавистен и мерзок ей тот, кто никогда не хочет 

защищаться, кто проглатывает ядовитые плевки и злобные взгляды, 

кто слишком терпелив, кто все переносит и всем доволен: ибо 

таковы повадки раба. 

Раболепствует ли кто пред богами и стопами их, пред людьми 

и глупыми мнениями их: на все рабское плюет оно, это 

блаженное себялюбие! 

Дурно: так называет оно все приниженное и 

приниженно-рабское, глаза моргающие и покорные, сокрушенные 

сердца и ту лживую, податливую породу, которая целует большими, 

трусливыми губами. 

И лже-мудрость: так называет оно все, над чем мудрствуют 

рабы, старики и усталые, -- и особенно всю дурную, суемудрую, 

перемудрившую глупость жрецов! 

Лже-мудрецы, однако, -- это все жрецы, все уставшие от 

мира и те, чья душа похожа на душу женщины и раба, -- о, какую 

жестокую игру вели они всегда с себялюбием! 

И это должно было быть добродетелью и называться 

добродетелью, чтобы преследовать себялюбие! Быть "без 

себялюбия" -- этого хотели бы с полным основанием сами себе все 

эти трусы и пауки-крестовики, уставшие от мира! 

Но для всех для них приближается теперь день, перемена, 

меч судьи, великий полдень: тогда откроется 

многое! 

И кто называет Я здоровым и священным, а себялюбие -- 

блаженным, тот, поистине, говорит, что знает он, как 

прорицатель: "Вот, он приближается, он близок, великий 

полдень!" 

Так говорил Заратустра. 

 

О духе тяжести 

 

Уста мои -- уста народа: слишком грубо и сердечно говорю я 

для шелковистых зайцев. И еще более странным звучит мое слово 

для всех чернильных рыб и лисиц пера! 

Моя рука -- рука дурня: горе всем столам и стенам и всему, 

что может дать место для старанья и для маранья дурня! 

Моя нога -- чертово копыто; ею семеню я рысцой чрез камень 

и пенек, в поле вдоль и поперек и, как дьявол, радуюсь всякому 

быстрому бегу. 

Мой желудок -- должно быть, желудок орла? Ибо он любит 

больше всего мясо ягненка. Но, во всяком случае, он -- желудок 

птицы. 

Вскормленный скудной, невинною пищей, готовый и страстно 

желающий летать и улетать -- таков я: разве я немножко не 

птица! 

И особенно потому, что враждебен я духу тяжести, в этом 

также природа птицы; и поистине, я враг смертельный, враг 

заклятый, враг врожденный! О, куда только не летала и куда 

только не залетала моя вражда! 

Об этом я мог бы спеть песню -- и хочу ее спеть: 

хотя я один в пустом доме и должен петь ее для своих 

собственных ушей. 

Есть, конечно, другие певцы, у которых только полный дом 

делает гортань их мягкой, руку красноречивой, взор 

выразительным, сердце бодрым, -- на них не похож я. -- 

 

Кто научит однажды людей летать, сдвинет с места все 

пограничные камни; все пограничные камни сами взлетят у него на 

воздух, землю вновь окрестит он -- именем "легкая". 

Птица страус бежит быстрее, чем самая быстрая лошадь, но и 

она еще тяжело прячет голову в тяжелую землю; так и человек, не 

умеющий еще летать. 

Тяжелой кажется ему земля и жизнь; так хочет дух 

тяжести! Но кто хочет быть легким и птицей, тот должен любить 

себя самого, -- так учу я. 

Конечно, не любовью больных и лихорадочных: ибо у них и 

собственная любовь дурно пахнет! 

Надо научиться любить себя самого -- так учу я -- любовью 

цельной и здоровой: чтобы сносить себя самого и не скитаться 

всюду. 

Такое скитание называется "любовью к ближнему": с помощью 

этого слова до сих пор лгали и лицемерили больше всего, и 

особенно те, кого весь мир сносил с трудом. 

И поистине, это вовсе не заповедь на сегодня и на завтра 

-- научиться любить себя. Скорее, из всех искусств это 

самое тонкое, самое хитрое, последнее и самое терпеливое. 

Ибо для собственника все собственное бывает всегда глубоко 

зарытым; и из всех сокровищ собственный клад выкапывается 

последним -- так устраивает это дух тяжести. 

Почти с колыбели дают уже нам в наследство тяжелые слова и 

тяжелые ценности: "добро" и "зло" -- так называется это 

приданое. И ради них прощают нам то, что живем мы. 

И кроме того, позволяют малым детям приходить к себе, 

чтобы вовремя запретить им любить самих себя, -- так устраивает 

это дух тяжести. 

А мы -- мы доверчиво тащим, что дают нам в приданое, на 

грубых плечах по суровым горам! И если мы обливаемся потом, нам 

говорят: "Да, жизнь тяжело нести!" 

Но только человеку тяжело нести себя! Это потому, что 

тащит он слишком много чужого на своих плечах. Как верблюд, 

опускается он на колени и дает как следует навьючить себя. 

Особенно человек сильный и выносливый, способный к 

глубокому почитанию: слишком много чужих тяжелых слов и 

ценностей навьючивает он на себя, -- и вот жизнь кажется ему 

пустыней! 

И поистине! Даже многое собственное тяжело нести! 

Многое внутри человека похоже на устрицу, отвратительную и 

скользкую, которую трудно схватить, -- 

-- так что благородная скорлупа с благородными украшениями 

должна заступиться за нее. Но и этому искусству надо научиться: 

иметь скорлупою прекрасный призрак и мудрое ослепление! 

И опять во многом можно ошибиться в человеке, ибо иная 

скорлупа бывает ничтожной и печальной и слишком уж скорлупой. 

Много скрытой доброты и силы никогда не угадывается: самые 

драгоценные лакомства не находят лакомок! 

Женщины знают это, самые лакомые; немного тучнее, немного 

худее -- о, как часто судьба содержится в столь немногом! 

Трудно открыть человека, а себя самого всего труднее; 

часто лжет дух о душе. Так устраивает это дух тяжести. 

Но тот открыл себя самого, кто говорит: это мое 

добро и мое зло; этим заставил он замолчать крота и 

карлика, который говорит: "Добро для всех, зло для всех". 

Поистине, не люблю я тех, у кого всякая вещь называется 


Страница 52 из 89:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51  [52]  53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"