Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

ночное недовольство! Ах, судьба и море! К вам должен я теперь 

спуститься! 

Я стою перед самой высокой своею горой и перед самым 

долгим своим странствованием; поэтому я должен спуститься ниже, 

чем когда-либо поднимался я: 

-- глубже погрузиться в страдание, чем когда-либо 

поднимался я, до самой черной волны его! Так хочет судьба моя. 

Ну что ж! Я готов. 

Откуда берутся высочайшие горы? -- так спрашивал я 

однажды. Тогда узнал я, что выходят они из моря. 

Об этом свидетельствуют породы их и склоны вершин их. Из 

самого низкого должно вознестись самое высокое к своей вершине. 

-- 

Так говорил Заратустра на вершине горы, где было холодно; 

но когда он достиг близости моря и наконец стоял один среди 

утесов, усталость от пути и тоска овладели им еще сильнее, чем 

прежде. 

Теперь еще все спит, говорил он, спит также и море. 

Чуждое, сонное смотрит его око на меня. 

Но ею теплое дыхание чувствую я. И я чувствую также, что 

оно грезит. В грезах мечется оно на жестких подушках. 

Чу! Как оно стонет от тяжких воспоминаний! Или от недобрых 

предчувствий! 

Ах, я разделяю твою печаль, темное чудовище, и из-за тебя 

досадую я на себя самого. 

Ах, почему нет в моей руке достаточной силы! Поистине, 

охотно избавил бы я тебя от тяжелых грез! -- 

И пока Заратустра так говорил, смеялся он с тоскою и 

горечью над самим собой. Как! Заратустра! сказал он, ты еще 

думаешь утешать море? 

Ах, ты, любвеобильный глупец Заратустра, безмерно 

блаженный в своем доверии! Но таким был ты всегда: всегда 

подходил ты доверчиво ко всему ужасному. 

Ты хотел приласкать всех чудовищ. Теплое дыхание, немного 

мягкой шерсти на лапах -- и ты уже готов был полюбить и 

привлечь к себе. 

Любовь есть опасность для самого одинокого; любовь 

ко всему, если только оно живое! Поистине, достойны 

смеха моя глупость и моя скромность в любви! -- 

Так говорил Заратустра и опять засмеялся: но тут он 

вспомнил о своих покинутых друзьях -- и, как бы провинившись 

перед ними своими мыслями, он рассердился на себя за свои 

мысли. И вскоре смеющийся заплакал -- от гнева и тоски горько 

заплакал Заратустра. 

 

О призраке и загадке 

 

Когда среди моряков распространился слух, что Заратустра 

находится на корабле, -- ибо одновременно с ним сел на корабль 

человек, прибывший с блаженных островов, -- всеми овладело 

великое любопытство и ожидание. Но Заратустра молчал два дня и 

был холоден и глух от печали, так что не отвечал ни на взгляды, 

ни на вопросы. К вечеру же второго дня отверз он уши свои, хотя 

и продолжал молчать: ибо много необыкновенного и опасного можно 

было услышать на этом корабле, пришедшем издалека и 

собиравшемся плыть еще далее. Заратустра же любил всех, кто 

предпринимает дальние странствования и не может жить без 

опасности. И вот, пока слушал он других, развязался его 

собственный язык, и лед сердца его разбился -- тогда начал он 

так говорить: 

-- Вам, смелым искателям, испытателям и всем, кто 

когда-либо плавал под коварными парусами по страшным морям, -- 

вам, опьяненным загадками, любителям сумерек, чья душа 

привлекается звуками свирели ко всякой обманчивой пучине, 

-- ибо вы не хотите нащупывать нить трусливой рукой и, где 

можете вы угадать, там ненавидите вы делать 

выводы, -- 

вам одним расскажу я загадку, которую видел я, -- 

призрак, представший пред самым одиноким. 

Мрачный шел я недавно среди мертвенно-бледных сумерек, -- 

мрачный и суровый, со стиснутыми зубами. Уже не одно солнце 

закатилось для меня. 

Тропинка, капризно извивавшаяся между камнями, злобная, 

одинокая, не желавшая ни травы, ни кустарника, -- эта горная 

тропинка хрустела под упрямством ноги моей. 

Безмолвно ступая среди насмешливого грохота камней, стирая 

в прах камень, о который спотыкалась моя нога, -- так медленно 

взбирался я вверх. 

Вверх: наперекор духу, увлекавшему меня вниз, в пропасть, 

-- духу тяжести, моему демону и смертельному врагу. 

Вверх: хотя он сидел на мне, полукарлик, полукрот; хромой, 

делая хромым и меня; вливая свинец в мои уши, свинцовые мысли в 

мой мозг. 

"О Заратустра, -- насмешливо отчеканил он, -- ты камень 

мудрости! Как высоко вознесся ты, но каждый брошенный камень 

должен -- упасть! 

О Заратустра, ты камень мудрости, ты камень, пущенный 

пращою, ты сокрушитель звезд! Как высоко вознесся ты, -- но 

каждый брошенный камень должен -- упасть! 

Приговоренный к самому себе и к побиению себя камнями: о 

Заратустра, как далеко бросил ты камень, -- но на тебя 

упадет он!" 

Карлик умолк; и это длилось долго. Его молчание давило 

меня; и поистине, вдвоем человек бывает более одиноким, чем 

наедине с собою! 

Я поднимался, я поднимался, я грезил, я думал, -- но все 

давило меня. Я походил на больного, которого усыпляет тяжесть 

страданий его, но которого снова будит от сна еще более тяжелый 

сон. -- 

Но есть во мне нечто, что называю я мужеством: оно до сих 

пор убивало во мне уныние. Это мужество заставило меня наконец 

остановиться и сказать: "Карлик! Ты! Или я!" -- 

Мужество -- лучшее смертоносное оружие, -- мужество 

нападающее: ибо в каждом нападении есть победная музыка. 

Человек же самое мужественное животное: этим победил он 

всех животных. Победной музыкой преодолел он всякое страдание; 

а человеческое страдание -- самое глубокое страдание. 

Мужество побеждает даже головокружение на краю пропасти; а 

где же человек не стоял бы на краю пропасти! Разве смотреть в 

себя самого -- не значит смотреть в пропасть! 

Мужество -- лучшее смертоносное оружие: мужество убивает 

даже сострадание. Сострадание же есть наиболее глубокая 

пропасть: ибо, насколько глубоко человек заглядывает в жизнь, 


Страница 41 из 89:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40  [41]  42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"