Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

на своем ложе и с отсутствующим взором. Подобно тому, кто 

возвращается после долгого отсутствия, смотрел он на своих 

учеников, вглядывался в их лица и еще не узнавал их. Но когда 

они подняли его и поставили на ноги, изменился сразу взор его; 

он понял все, что случилось, и, гладя себе бороду, сказал 

твердым голосом: 

"Ну что ж, это придет в свое время; но позаботьтесь, 

ученики мои, чтобы был у нас хороший обед, и поскорей! Так 

думаю я искупить дурные сны! 

Прорицатель же должен есть и пить рядом со мною: и 

поистине, я покажу ему еще море, в котором может он утонуть!" 

Так говорил Заратустра. И он долго смотрел в лицо ученику, 

объяснившему сон, и качал при этом головою. 

 

Об избавлении 

 

Однажды, когда Заратустра проходил по большому мосту, 

окружили его калеки и нищие, и один горбатый так говорил ему: 

"Посмотри, Заратустра! Даже народ учится у тебя и 

приобретает веру в твое учение; но чтобы совсем уверовал он в 

тебя, для этого нужно еще одно -- ты должен убедить еще нас, 

калек! Здесь у тебя прекрасный выбор и поистине случай с 

многими шансами на неупущение. Ты можешь исцелять слепых и 

заставлять бегать хромых, и ты мог бы поубавить кое-что и у 

того, у кого слишком много за спиной; -- это, думаю я, было бы 

прекрасным средством заставить калек уверовать в Заратустру!" 

Но Заратустра так возразил говорившему: "Когда снимают у 

горбатого горб его, у него отнимают и дух его -- так учит 

народ. И когда возвращают слепому глаза его, он видит на земле 

слишком много дурного -- так что он проклинает исцелившего его. 

Тот же, кто дает возможность бегать хромому, наносит ему 

величайший вред: ибо едва ли он сможет бежать так быстро, чтобы 

пороки не опережали его, -- так учит народ о калеках. И почему 

бы Заратустре не учиться у народа, если народ учится у 

Заратустры? 

Но с тех пор как живу я среди людей, для меня это еще 

наименьшее зло, что вижу я: "одному недостает глаза, другому -- 

уха, третьему -- ноги; но есть и такие, что утратили язык, или 

нос, или голову". 

Я вижу и видел худшее и много столь отвратительного, что 

не обо всем хотелось бы говорить, а об ином хотелось бы даже 

умолчать: например, о людях, которым недостает всего, кроме 

избытка их, -- о людях, которые не что иное, как один большой 

глаз, или один большой рот, или одно большое брюхо, или вообще 

одно что-нибудь большое, -- калеками наизнанку называю я их. 

И когда я шел из своего уединения и впервые проходил по 

этому мосту, я не верил своим глазам, непрестанно смотрел и 

наконец сказал: "Это -- ухо! Ухо величиною с человека!" Я 

посмотрел еще пристальнее: и действительно, за ухом двигалось 

еще нечто, до жалости маленькое, убогое и слабое. И поистине, 

чудовищное ухо сидело на маленьком, тонком стебле -- и этим 

стеблем был человек! Вооружась лупой, можно было даже 

разглядеть маленькое завистливое личико, а также отечную 

душонку, которая качалась на стебле этом. Народ же говорил мне, 

что большое ухо не только человек, но даже великий человек, 

гений. Но никогда не верил я народу, когда говорил он о великих 

людях, -- и я остался при убеждении, что это -- калека 

наизнанку, у которого всего слишком мало и только одного 

чего-нибудь слишком много". 

Сказав так горбатому и тем, для кого он был рупором и 

ходатаем, Заратустра обратился с глубоким негодованием к своим 

ученикам и сказал: 

Поистине, друзья мои, я хожу среди людей, как среди 

обломков и отдельных частей человека! 

Самое ужасное для взора моего -- это видеть человека 

раскромсанным и разбросанным, как будто на поле кровопролитного 

боя и бойни. 

И если переносится мой взор от настоящего к прошлому, 

всюду находит он то же самое: обломки, отдельные части человека 

и ужасные случайности -- и ни одного человека! 

Настоящее и прошлое на земле -- ах! друзья мои, это и есть 

самое невыносимое для меня; и я не мог бы жить, если бы 

не был я провидцем того, что должно прийти. 

Провидец, хотящий, созидающий, само будущее и мост к 

будущему -- и ах, как бы калеки на этом мосту: все это и есть 

Заратустра. 

И вы также часто спрашивали себя: "Кто для нас Заратустра? 

Как должны мы называть его?" И, как у меня, ваши ответы были 

вопросами. 

Есть ли он обещающий? Или исполняющий? Завоевывающий? Или 

наследующий? Осень? Или плуг? Врач? Или выздоравливающий? 

Поэт ли он? Говорит ли он истину? Освободитель? Или 

укротитель? Добрый? Или злой? 

Я хожу среди людей, как среди обломков будущего, -- того 

будущего, что вижу я. 

И в том мое творчество и стремление, чтобы собрать и 

соединить воедино все, что является обломком, загадкой и 

ужасной случайностью. 

И как мог бы я быть человеком, если бы человек не был 

также поэтом, отгадчиком и избавителем от случая! 

Спасти тех, кто миновали, и преобразовать всякое "было" в 

"так хотел я" -- лишь это я назвал бы избавлением! 

Воля -- так называется освободитель и вестник радости; так 

учил я вас, друзья мои! А теперь научитесь еще: сама воля еще 

пленница. 

"Хотеть" освобождает -- но как называется то, что и 

освободителя заковывает еще в цепи? 

"Было" -- так называется скрежет зубовный и сокровенное 

горе воли. Бессильная против того, что уже сделано, она -- 

злобная зрительница всего прошлого. 

Обратно не может воля хотеть; что не может она победить 

время и остановить движение времени, -- в этом сокровенное горе 

воли. 

"Хотеть" освобождает; чего только ни придумывает сама 

воля, чтобы освободиться от своего горя и посмеяться над своим 

тюремщиком? 

Ах, безумцем становится каждый пленник! Безумством 

освобождает себя и плененная воля. 

Что время не бежит назад, -- в этом гнев ее; "было" -- так 


Страница 37 из 89:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36  [37]  38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"