Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

поляризуются при прохождении электрического тока и плотно прилегают друг к 

другу. Благодаря такому устройству получается странное сходство с 

движениями живого существа, столь поражавшее и даже ошеломлявшее 

наблюдателя. Такого рода подобия мускулов находились в изобилии и в той 

напоминавшей краба многорукой машине, которая "распаковывала" цилиндр, 

когда я первый раз заглянул в щель. Она казалась гораздо более живой, чем 

марсиане, лежавшие возле нее и освещенные косыми лучами восходящего 

солнца; они тяжело дышали, шевелили щупальцами и еле передвигались после 

утомительного перелета в межпланетном пространстве. 

Я долго наблюдал за их медлительными движениями при свете солнца и 

подмечал особенности их строения, пока священник не напомнил о своем 

присутствии, неожиданно схватив меня за руку. Я обернулся и увидел его 

нахмуренное лицо и сердито сжатые губы. Он хотел тоже посмотреть в щель: 

место было только для одного. Таким образом, я должен был на время 

отказаться от наблюдений за марсианами и предоставить эту привилегию ему. 

Когда я снова заглянул в щель, многорукая машина уже успела собрать 

части вынутого из цилиндра аппарата; новая машина имела точно такую же 

форму, как и первая. Внизу налево работал какой-то небольшой механизм; 

выпуская клубы зеленого дыма, он рыл землю и продвигался вокруг ямы, 

углубляя и выравнивая ее. Эта машина и производила тот размеренный гул, от 

которого сотрясалось наше полуразрушенное убежище. Машина дымила и 

свистела во время работы. Насколько я мог судить, никто не управлял ею. 

 

 

 

3. ДНИ ЗАТОЧЕНИЯ 

 

Появление второго боевого треножника загнало нас в судомойню, так как 

мы опасались, что со своей вышки марсианин заметит нас за нашим 

прикрытием. Позже мы поняли, что наше убежище должно казаться находившимся 

на ярком свете марсианам темным пятном, и перестали бояться, но сначала 

при каждом приближении марсиан мы в панике бросались в судомойню. Однако, 

невзирая на опасность, нас неудержимо тянуло к щели. Теперь я с удивлением 

вспоминаю, что, несмотря на всю безвыходность нашего положения - ведь нам 

грозила либо голодная, либо еще более ужасная смерть, - мы даже затевали 

драку из-за того, кому смотреть первому. Мы бежали на кухню, сгорая от 

нетерпения и боясь произвести малейший шум, отчаянно толкались и лягались, 

находясь на волосок от гибели. 

Мы были совершенно разными людьми по характеру, по манере мыслить и 

действовать; опасность и заключение еще резче выявили это различие. Уже в 

Голлифорде меня возмещали беспомощность и напыщенная ограниченность 

священника. Его бесконечные невнятные монологи мешали мне сосредоточиться, 

обдумать создавшееся положение и доводили меня, и без того крайне 

возбужденного, чуть не до припадка. У него было не больше выдержки, чем у 

глупенькой женщины. Он готов был плакать по целым часам, и я уверен, что 

он, как ребенок, воображал, что слезы помогут ему. Даже в темноте он 

ежеминутно докучал своей назойливостью. Кроме того, он ел больше меня, и я 

тщетно напоминал ему, что нам ради нашего спасения необходимо оставаться 

дома до тех пор, пока марсиане не кончат работу и яме, и что поэтому надо 

экономить еду. Он ел и пил сразу помногу после больших перерывов. Спал 

мало. 

Дни шли за днями; его крайняя беспечность и безрассудность ухудшали 

наше и без того отчаянное положение и увеличивали опасность, так что я 

волей-неволей должен был прибегнуть к угрозам, даже к побоям. Это 

образумило его, но ненадолго. Он принадлежал к числу тех слабых, вялых, 

лишенных самолюбия, трусливых и в то же время хитрых созданий, которые не 

решаются смотреть прямо в глаза ни богу, ни людям, ни даже самим себе. 

Мне неприятно вспоминать и писать об этом, но я обязан рассказывать 

все. Те, кому удалось избежать томных и страшных сторон жизни, на 

задумываясь, осудят мою жестокость, мою вспышку ярости в последнем акте 

нашей драмы; они отлично знают, что хорошо и что дурно, но, полагаю, не 

ведают, до чего муки могут довести человека. Однако те, которые сами 

прошли сквозь мрак до самых низин примитивной жизни, поймут меня и будут 

снисходительны. 

И вот, пока мы с священником в тишине и мраке пререкались вполголоса, 

вырывали друг у друга еду и питье, толкались и дрались, в яме снаружи под 

беспощадным июньским солнцем марсиане налаживали свою непонятную для нас 

жизнь. Я вернусь к рассказу о том, что я видел. После долгого перерыва я 

наконец решился подползти к щели и увидел, что появились еще три боевых 

треножника, которые притащили какие-то новые приспособления, расставленные 

теперь в стройном порядке вокруг цилиндра. Вторая многорукая машина, 

теперь законченная, обслуживала новый механизм, принесенный боевым 

треножником. Корпус этого нового аппарата по форме походил на молочный 

бидон с грушевидной вращающейся воронкой наверху, из которой сыпался в 

подставленный снизу круглый котел белый порошок. 

Вращение производило одно из щупалец многорукой машины. Две 

лопатообразные руки копали глину и бросали ее в грушевидный приемник, в то 

время как третья рука периодически открывала дверцу и удаляла из средней 

части прибора обгоревший шлак. Четвертое стальное щупальце направляло 

порошок из котла по колончатой трубке в какой-то новый приемник, скрытый 

от меня кучей голубоватой пыли. Из этого невидимого приемника поднималась 

вверх струйка зеленого дыма. Многорукая машина с негромким музыкальным 

звоном вдруг вытянула, как подзорную трубу, щупальце, казавшееся минуту 

назад тупым отростком, и закинула его за кучу глины. Через секунду 

щупальце подняло вверх полосу белого алюминия, еще не остывшего и ярко 

блестевшего, и бросило ее на клетку из таких же полос, сложенную возле 


Страница 38 из 54:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37  [38]  39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"