Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

кого вчера доставили в госпиталь и почему вот уже два дня на обед не 

дают компота. 

Кочетов тоже был "ходячим", но он, в противоположность летчику, 

целыми днями лежал на койке или стоял у окна. Товарищи пытались отвлечь 

Леонида от его горьких дум. Лежачие больные нарочно часто обращались к 

нему с просьбами то сходить за газетами, то узнать, который час, то 

отнести в почтовый ящик, висевший в госпитальном коридоре, письмо. 

Леонид выполнял все поручения товарищей, но делал это безучастно и 

даже, идя за газетами или опуская письмо в почтовый ящик, продолжал 

думать о больной руке. 

Его угнетало сознание своей беспомощности и бесполезности. 

А сводки с фронта были неутешительные. Пятого сентября в палату 

просочилось тревожное известие- немцы заняли Мгу. Последняя 

железнодорожная ниточка, связывавшая Ленинград с "Большой землей", 

порвана. Раненые хмуро обсуждали эту новость, не зная, что она уже давно 

устарела - всем ленинградцам это было известно еще десять дней назад. 

Все чаще и чаще звучало теперь в разговорах грозное, леденящее слово 

"блокада". 

Кочетов, лежа на госпитальной койке, много раз перечитывал листок 

бумаги, принесенный кем-то в палату еще 21 августа. В этот день везде - 

на столбах, на стенах домов, на рекламных щитах - появились такие 

листки. 

"Товарищи ленинградцы, дорогие друзья!.." - писали Жданов и 

Ворошилов. Они призывали всех грудью защищать родной город. 

Леонид перечитывал обращение и мрачно откладывал его в сторону. 

"К сожалению, это не ко мне, - с досадой думал он. - Я уже никого не 

могу защищать. Наоборот, меня самого, как младенца, должны другие..." 

Он решил не сообщать тете Клаве о своем ранении. Зачем понапрасну 

волновать ее? И без того сейчас у всех хватает горя. 

Но однажды не выдержал и поздно вечером позвонил домой. 

- Алло! - услышал он в трубке такой знакомый и родной голос тети 

Клавы. Но теперь он был не бодрым и веселым, как всегда, а усталым, 

тихим. 

Леонид заранее твердо решил - он только убедится, что тетя жива, 

здорова, но сам не скажет ни слова. Но, услыхав этот усталый, старческий 

голос, он чуть не нарушил своего решения. 

- Алло! - повторила тетя Клава. - Алло! Кто говорит? 

Леонид слышал даже, как она пробормотала: "Как плохо стал работать 

телефон!" - и повесила трубку. 

С каждым днем Кочетов все больше замыкался в себе. Он был хмур, 

молчалив и все время о чем-то напряженно думал. 

- Хватит тебе мыслить! - сердился лейтенант Голубчик. - Вот еще 

философ! Давай в шахматы сгоняем? 

Леонид не отвечал. 

Он стал вялым и апатичным. Даже на массаж и электропроцедуры его 

приходилось загонять чуть не силком. 

"Написать Ане? - иногда думал он. - Может, она у матери, в 

Ленинграде?" 

Телефона у Ани не было. 

Лежа на койке, вспоминал лицо девушки, ее смех - грудной, глубокий, 

всегда такой искренний, что невозможно было и самому не засмеяться. 

Он уже совсем собрался написать ей, но потом разозлился на себя. 

"К чему? - сердито думал он. - Зачем тревожить ее? Да и нет ее, 

конечно, в Ленинграде". 

Вялость, апатия все сильнее охватывали его. Он мог целыми днями 

лежать на скомканной постели, глядя в исцарапанную кем-то стену. Не 

спал. Но и не бодрствовал. 

Казалось, ничто, кроме своей болезни, теперь не интересует его. 

Однако вскоре произошло как будто бы совсем незначительное событие, 

которое сразу все изменило. 

Это было в сентябре. Последние два дня выдались особенно тяжелые. 

Фашисты совершили первый большой налет на Ленинград. Тяжело раненные 

тоскливо прислушивались к далеким глухим ударам. Не смолкая били 

зенитки, озаряя небо красными вспышками разрывов. 

Ночь была лунная. Лейтенант Голубчик хмурился: в такую ночь никакое 

затемнение не поможет. Весь город, как на ладони, виден немецким 

летчикам. 

Прикованные к постелям, раненые с опаской посматривали на потолок, с 

которого при особенно сильных ударах сыпалась известковая пыль и кусочки 

штукатурки. 

Врачи и сестры нарочито бодро расхаживали по палатам. Врачи уже 

знали: раненые - даже очень храбрые на фронте - здесь, в госпитале, 

нервничают во время налетов. Им неизвестно, что происходит "на воле"; 

тревожно следят они за лицами медперсонала, пытаясь по ним оценить 

обстановку. Поэтому врачи и сестры 

старались не показывать и тени 

страха. 

"Юнкерсы" волна за волной появлялись над сурово притихшим 

Ленинградом. Отбомбит одна партия и улетит, а вскоре появляется другая. 

Город окутался густой пеленой дыма. Дым был необычный: какой-то 

сладкий, тяжелый и вязкий. Потом раненые узнали - горели крупнейшие в 

городе Бадаевские продовольственные склады - сахар, масло, крупа, 

мука... 

На следующий день воздушные тревоги часто следовали одна за другой: 

ходячие раненые едва успевали подняться из бомбоубежища после сигнала 

"отбой", как снова раздавался противный вой сирен. 

Под вечер наступило временное затишье. Леонид стоял у окна. За его 

спиной послышался быстрый стук костылей, и лейтенант Голубчик весело 

закричал: 

- Эй, Кочетов, тебя внизу барышня ожидает! 

Лейтенант прибавил еще что-то и загремел костылями, спускаясь по 

лестнице. 

Кочетов остался стоять у окна. 

"Очередная острота!" - с раздражением подумал он. 

Но минут через десять снизу по ступенькам опять загремели костыли, и 

лейтенант сердито набросился на Леонида за то, что тот вынуждает 

инвалида дважды карабкаться по лестнице, это раз, а во-вторых, 

заставляет ожидать такую хорошенькую девушку. 

Кочетов, все еще недоверчиво косясь на лейтенанта, пошел к лестнице. 

"Неужели Аня?" 

Губы у него вдруг пересохли. Сердце заколотилось гулко, как набат. 

Открыв дверь в приемную, он увидел обтянутую военной гимнастеркой 


Страница 68 из 93:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67  [68]  69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"