Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

умные глаза. 

Операция началась. Острым скальпелем хирург сделал первый разрез. В 

коридоре, над дверью операционной, зажглась надпись: "Тише! Идет 

операция!" 

Только иногда хирург отрывисто бросал какие-то слова, и его помощник 

и сестры - тоже в белых халатах, белых шапочках и марлевых повязках на 

лицах - подавали ему нужный инструмент или сжимали кровоточащие сосуды 

специальными зажимами. Да изредка слышалось звяканье металла - это 

хирург опускал использованные инструменты в никелированный бачок или 

ассистент бросал извлеченные из раны осколки мины в широкий 

металлический тазик. 

Операция продолжалась уже больше часа. Наконец хирург на минуту 

приостановил свой напряженный труд. Крупные капли пота блестели у него 

на лбу. 

Сестра подала ему иглу, и он снова склонился над распростертым на 

столе телом Леонида. 

Хирург так углубился в работу, что даже напевал что-то про себя. 

Казалось, он вовсе не слышит, как за окном воют сирены, оповещая 

ленинградцев об очередной воздушной тревоге. 

Это был один из самых известных советских хирургов - профессор 

Кулик. Леонид, конечно, не знал, что вчера после утреннего обхода 

молодой профессор Степан Тимофеевич Рыбников собрал у себя лучших врачей 

госпиталя и вместе с ними обсуждал, как лучше лечить Кочетова. 

"Как предотвратить ампутацию?" 

Степан Тимофеевич позвонил своему учителю - профессору Кулику. Кулик, 

по горло занятый работой в двух госпиталях и обучением студентов, 

приехал в тот же вечер. Он осмотрел Кочетова и сразу предложил сам 

сделать сложную операцию. И вот теперь, склонившись над Леонидом, 

профессор тщательно сшивал разорванные сухожилия, соединял поврежденные 

сосуды и нервы. 

 

* * * 

 

Тридцатого августа, через двадцать пять дней после операции, с руки и 

плеча Леонида были окончательно сняты бинты. 

Операция прошла блестяще, но все-таки Кочетов содрогнулся, увидев 

свою тонкую, со сморщенной кожей и дряблыми мускулами, израненную руку. 

Она, как и прежде, висела плетью, не сгибаясь ни в локте, ни в кисти. 

Пальцы, сведенные судорогой, были намертво сжаты в кулак. Разжать этот 

кулак Леонид не мог: нервы, управляющие движением кисти, были 

парализованы. Профессор Кулик извлек из руки и плеча пять осколков мины, 

но под лопаткой осколок еще оставался. Он глубоко проник в тело, и врачи 

решили его не удалять. Потребовалась бы сложная операция, а опасности 

для организма осколок не представлял. 

Леонид долго глядел на свою руку и горько усмехался. Да, врачи 

сделали все, что могли. Честь им и слава - они спасли руку от ампутации. 

Но что толку? Зачем ему эта безобразно висящая плеть? Какая разница - 

есть у него рука или" нет, раз она все равно неподвижна? 

Часами простаивал Кочетов у госпитального окна, выходившего в узкий 

переулок. В доме на противоположной стороне переулка на всех окнах 

белели наклеенные крест-накрест бумажные полоски. По вечерам окна 

затягивали одеялами и шторами, переулок погружался в темноту. Днем мимо 

госпиталя торопливо проходили озабоченные ленинградцы с противогазами 

через плечо. То и дело громыхали трехтонки, в которых вплотную друг к 

другу стояли девушки с лопатами в руках: они ехали за город копать 

противотанковые рвы. По сигналу воздушной тревоги переулок сразу 

опустел. 

Тревожные мысли все сильнее охватывали Леонида. 

На крыше противоположного дома, возле широкой кирпичной трубы, 

построили навес из досок и старых листов кровельного железа. Под навесом 

поставили скамейку. По сигналу воздушной тревоги из чердачного окна на 

крышу вылезали два паренька лет тринадцати-четырнадцати с противогазами 

и огромным биноклем. Стоя под навесом, они насупившись разглядывали 

небо. 

"Даже школьники, - хмурился Кочетов, подолгу наблюдая за этими 

пареньками. - Даже школьники помогают... А я?" 

В подворотне дома сидела пожилая женщина в платке и очках. Она все 

время что-то вязала: спицы так и мелькали в ее руках. Едва раздавался 

сигнал, она откладывала вязанье и деловито загоняла прохожих в 

бомбоубежище. 

"И старухи тоже", - думал Кочетов. 

Правда, он ни в чем не мог упрекнуть себя. Честно выполнил свой долг, 

не хуже других бойцов, лежащих в госпитале. И все же... 

"Они скоро покинут койки, снова возьмут в руки оружие. А я? Даже 

выйдя из госпиталя, я останусь наблюдателем. Инвалид! Все. Точка". 

Ночью, когда вся палата погружалась в сон, он подолгу лежал, глядя в 

темноту, без конца вороша одни и те же невеселые думы. То в том, то в 

другом конце палаты слышалось бормотанье, шум. Один из раненых в бреду 

каждую ночь хрипло звал какую-то Полину. Другой торопливо, бессвязно 

рассказывал, как его взвод оборонял высоту "224". 

- Ермольчук убит, Табидзе убит. Нас, стало быть, всего четверо. А 

фрицев - пожалуй, рота... 

Кто-то тихо просил пить, кто-то четким, строевым голосом командовал: 

- По порядку номеров - рассчитайсь! 

Леонид каждую ночь молча слушал бессвязный бред. 

"Инвалид... Я - инвалид", - без конца повторял он себе, будто боялся 

забыть это. 

А палата продолжала жить своей особой, строго размеренной больничной 

жизнью. События большого мира врывались в нее свежими страницами газет, 

знакомым голосом радиодиктора да рассказами сестер о том, что сегодня у 

Витебского вокзала поймали диверсанта, а вчера с крыши госпиталя видели, 

как советский летчик сбил немецкий самолет. 

В центре жизни палаты, как это всегда бывает в больницах, было 

состояние самих раненых. Улучшение или ухудшение здоровья каждого горячо 

обсуждалось всеми. 

Первым стал поправляться лейтенант Голубчик. Ему разрешили 

передвигаться, и он подолгу бодро стучал костылями в длинных коридорах 

госпиталя. От, него больные узнавали, что происходит в соседних палатах, 


Страница 67 из 93:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66  [67]  68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"