Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

Кирилл был уверен, что Соня сейчас повернется и уйдет, и даже на всякий случай приготовился схватить ее за руку, но она стояла совершенно спокойно, как будто вовсе и не спрашивала ювелира. 

Кирилл огляделся. Он никогда не был в подобных местах - недаром и доисторический фильм вспомнился. В витринах масляно поблескивало золото, подсвеченное не по-магазинному уютно. Кирилл посмотрел - золото было тяжеловесным, дородным, с завитушками, раковинками и лепестками. Разноцветные камни, крупные, как на шапке Мономаха, лубочно сверкали. 

Кирилл видел такие украшения только один раз в жизни. 

Ему было лет шестнадцать, когда его школьный приятель Митя Петров позвал его с собой в Питер. Они ехали вдвоем с теткой, сестрой Митиного отца, и Кирилла пригласили, чтобы Митя не скучал. 

До этого Кирилл никогда в Питере не был, а у Мити там жили какие-то родственники, и для него это было никакое не приключение - просто ежегодный визит к родным. Родители Кирилла долго соображали и подсчитывали и в конце концов наскребли денег - только на билет. Десять дней Кирилла поила и кормила Митина тетка, молодая, веселая и быстроглазая, и делала это так деликатно, что Кирилл ни разу не почувствовал себя обузой. 

На Невском она покупала им пирожки и по два стакана очень сладкого и очень горячего кофе, целыми днями таскала по музеям и соборам, не давая ни присесть, ни вздохнуть, фотографировала у памятников - они закатывали глаза, негодовали и кривлялись, - возила на "Ракете" в Кронштадт, заставила стоять под аркой Лицея, чтобы "нюхнуть лицейского воздуха", наизусть читала "Медного всадника" и тыкала носом в отметины на стене Петропавловской крепости, чтобы они сами убедились, куда доходила вода во время великих наводнений. 

А по вечерам она приводила их "на кофе" к самой старой из всех питерских родственников, приходившейся Мите прабабкой. Ее звали - Кирилл помнил это всю жизнь - Марфа Васильевна, и ей было, наверное, лет девяносто. Она жила одна в огромной квартире на Литейном проспекте, в доме, где внизу сидел толстый швейцар. Он открывал высоченную дверь и кланялся, здороваясь. Кирилл до смерти его боялся, а Митина тетка - нисколько. 

Квартира была огромной и похожей на музей. Кирилл никак не мог взять в толк, что в такой квартире живет одна крохотная старушка с очень прямой спиной и черепаховыми гребнями в густых белоснежных волосах. Она усаживала их за круглый стол в гостиной, под белую лампу, висящую на медной цепи. Лампа заливала молочным светом середину комнаты, а по углам шевелились и вырастали тени, потому что высоченный Митька, усаживаясь, непременно задевал ее головой. На столе всегда стояла ваза темного стекла на высокой ножке, полная крохотных белоснежных пирожных. Много лет спустя Кирилл узнал, что они называются безе. Чай из электрического самовара наливали в вызолоченные изнутри чашки с очень неудобными витыми ручками. Марфа Васильевна подавала чашки - каждую на блюдце, и на пальцах у нее сверкали камни. Очень много разных камней - как за сегодняшним ювелирным стеклом. В хрустальных мисочках, тоже на ножках, ноздреватой зимней горкой высились взбитые сливки, полагавшиеся к чаю. Все помалкивали, говорила только Марфа Васильевна - и все про то, как она "служила" балериной в Мариинском театре и однажды великая княгиня после спектакля прислала ей букет. 

Все это потом вспоминалось Кириллу как во сне. 

- Извините, - тихим голосом повторила Соня, и Кирилл, очнувшись, оторвался от созерцания драгоценной витрины, - Франца Иосифовича нет? 

Лысина, к которой она обращалась, задвигалась, собралась складками и сделала оборот. На месте лысины оказалась бледная носатая физиономия, очень недовольная. 

- Что вы кричите? - осведомилась физиономия. 

- Здравствуйте, - пробормотала Соня и оглянулась на Настю, - я к Францу Иосифовичу. 

Очки, сидевшие на самом кончике длинного носа, как будто сами по себе переместились вверх и оказались на лбу - или на лысине, потому что было непонятно, где кончается лоб и начинается лысина, - и физиономия довольно расправилась. 

- Ожерелье, - изрек ее обладатель с видимым удовольствием, - ожерелье. Да. Настя посмотрела на Кирилла. 

- Я, я, - заметив их переглядывания, дружелюбно закаркал обладатель, - Франц Иосифович - это я, я. А вы привозили ожерелье. Да, ожерелье. Двадцать один сапфир. Двадцать один бриллиант. Как же! 

- Я вас не узнала, - проговорила Соня и почему-то покраснела, - извините. 

- Ерунда. Ерунда. Я старый человек. Молодые девушки не должны меня запоминать. Время, когда меня запоминали девушки, давно прошло. Да. 

- Мы хотели узнать про ожерелье, - сказал Кирилл несколько неуверенно. 

Носатый Франц Иосифович энергично и дружески покивал. 

- Слышите? - спросил он и потянул своим необыкновенным носом. - Михаил Эрастович варит кофе. Мы всегда пьем кофе после того, как выстрелит пушка. Я просил. Я говорил. Я спрашивал - а если как раз в это время придут клиенты? Но он ничего не слушает. Он варит кофе. Он говорит, что слишком стар, чтобы изменять привычкам. А сам, между прочим, - тут ювелир заговорщицки понизил голос и немного придвинулся, - а сам, между прочим, младше меня на семь лет! - и он гордо откинулся назад, чтобы насладиться произведенным эффектом. 

Никто не знал, что нужно делать дальше. Даже Кирилл Костромин. 

Все стояли и молчали. 

- Я говорю - кофе, - повторил Франц Иосифович и покрутил лысой головой, удивляясь, что они такие тупые, - выпейте кофе. Пушка выстрелила. Кофе готов. - Тут он проворно забежал за портьеру и крикнул в темную глубину: 

- Кофе готов? 

Оттуда ничего не ответили, и это чрезвычайно обрадовало Франца Иосифовича. 

- Да, - изрек он, - готов. Юра запер дверь. Он всегда запирает дверь, когда мы пьем кофе. У нас гости, Михаил Эрастович! - снова крикнул он в сторону портьеры. - Сегодня нам нужно много кофе! Он трясется над своими зернами, как скупой рыцарь, - пояснил он, понизив голос. - Он считает, что в этом городе никто не умеет варить кофе! 

И Франц Иосифович отчетливо захрюкал, что, очевидно, означало смех. 

Похрюкав немного, он вернул очки на кончик носа и гостеприимно приподнял портьеру. 


Страница 67 из 92:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66  [67]  68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"