Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

хорошо, что детишек дома в ту ночь не было: забрала их к себе родительница 

моя погостить, а то ведь могли их перепугать до смерти. 

Звягинцев помолчал и заговорил снова, но уже без прежнего 

воодушевления: 

- Не думай, Микола, что мы всю жизнь с женой так жили. Вот только 

последние два года испортилась она у меня. А испортилась она, прямо скажу, 

через художественную литературу. 

Восемь лет жили как люди, работала она прицепщиком на тракторе, ни в 

обмороки не падала, никаких фокусов не устраивала, а потом повадилась читать 

разные художественные книжки, с этого и началось. Такой мудрости набралась, 

что слова попросту не скажет, а все с закавыкой, и так эти книжки ее 

завлекли, что ночи напролет читает, а днем ходит, как овца круженая, и все 

вздыхает, и из рук у нее все валится. Вот так раз как-то вздыхала-вздыхала, 

а потом подходит ко мне с ужимкой и говорит: "Ты бы, Ваня, хоть раз мне в 

возвышенной любви объяснился. Никогда я от тебя не слышала таких нежных 

слов, как в художественной литературе пишут". Меня даже зло взяло. 

"Дочиталась!" - думаю, а ей говорю: "Ополоумела ты, Настасья! Десять лет 

живем с тобой, трех детей нажили, с какого же это пятерика я должен тебе 

теперь в любви объясняться? Да у меня и язык не повернется на такое дело! Я 

смолоду никому в нежных словах не объяснялся, а все больше руками 

действовал, а сейчас и вовсе не стану, не такой уж я дурак, как ты думаешь! 

И ты бы, - говорю ей, - вместо того, чтобы глупые книжки читать, за детьми 

лучше присматривала". А дети и на самом деле пришли в запустение, бегают, 

как беспризорники, грязные, сопливые, да и в хозяйстве все идет через 

пень-колоду. 

Подумай, Микола, разве это дело? Я, конечно, не против культурных 

развлечений и сам люблю почитать хорошую книжку, в какой про технику, про 

моторы написано. Были у меня разные интересные книжки: и уход за трактором, 

и книга про мотор внутреннего сгорания, и установка дизеля на стационаре, не 

говоря уже про литературу о комбайнах. Сколько раз, бывало, просил: "Возьми, 

Настасья, прочитай про трактор. Очень завлекательная книжка, с рисунками, с 

чертежами. Тебе надо это знать, ты же прицепщиком работаешь". Думаешь, 

читала она? Черта с два! Она от моих книжек воротила нос, как черт от 

ладана, ей художественную литературу подавай, да такую, чтобы оттуда любовь 

лезла, как опара из горшка. И ругал и добром просил - не помогло. А бить ее 

- в жизни не бил, потому что я, до того как на комбайнера выучился, шесть 

лет молотобойцем работал, и рука у меня стала невыносимо тяжелая. 

Вот так, братец ты мой, семейная жизненка и шла у нас раскорякой до той 

поры, как меня в армию не призвали. А ты думаешь, сейчас, в разлуке, мне 

легче? Как бы не так! Скажу тебе откровенно и по секрету, никак переписку со 

своей Настасьей Филипповной не налажу. Не выходит, да и все, хоть слезами 

плачь! Ты сам, Микола, знаешь, каждому из нас тут, на фронте, приятно 

получить письмо из дому, читают их один одному вслух, вот и ты мне письма от 

сынишки прочитывал, а я жениного письма никому почитать не могу, потому что 

мне стыдно. Еще когда под Харьковом были, получил от нее раз за разом три 

письма, и каждое письмо начинается так: "Дорогой мой цыпа!" Прочитаю - и уши 

у меня огнем горят. Откуда она это куриное слово выковыряла - ума не 

приложу, не иначе из художественной книжки. Ну, писала бы по-людски: 

"дорогой Ваня" или там еще как, а то - "цыпа". Когда дома был - все больше 

рыжим чертом звала, а как уехал на фронт - сразу "цыпой" сделался. И во всех 

письмах скороговоркой, бочком как-то сообщит, что дети живы-здоровы, 

новостей в МТС особых нет, а потом дует про любовь на всех страницах, да 

такими непонятными, книжными словами, что у меня от них даже туман в голове 

сделается и какое-то кружение в глазах... 

Прочитал я эти невыносимые письма два раза подряд и сделался от них 

просто вроде пьяного. Слюсарев из второго взвода подходит, спрашивает: что, 

мол, жена пишет новенького? А я письма скорее в карман прячу и только рукой 

ему махаю: отойди, дескать, милый человек, не тревожь ты меня. Он 

спрашивает: "Все ли благополучно дома? По лицу, - говорит, - вижу, что у 

тебя несчастье". А что я ему скажу? Придумал и говорю: бабушка, мол, у меня 

померла, ну, он и успокоился, отошел. 

Вечером сел я, пишу жене. Поклоны деткам и всем родным передал, об 

своей службе написал, все чин чином, а потом пишу не называй меня, 

пожалуйста, разными неподобными кличками, есть у меня свое крещеное имя, 

может, лет тридцать пять назад и был я "цыпой", а сейчас вполне в петуха 

оформился, и вес мой - восемьдесят два килограмма - вовсе для "цыпы" 

неподходящий. А еще прошу: брось ты про эту любовь писать и не расстраивай 

мое здоровье, пиши больше про то, как дела идут в МТС, и кто из друзей 

остался дома, и как работает новый директор. 

И вот получаю перед самым отступлением ответ. Беру письмо, руки дрожат, 

распечатал - и так меня жаром и охватило! 

Пишет: "Здравствуй, мой любимый котик!" - а дальше опять на четырех 

тетрадочных страницах про любовь; про МТС ни слова, а в одном месте зовет 

меня не Иваном, а каким-то Эдуардом. Ну, думаю, дошла баба до точки! Видно, 

из книжек списывает про эту проклятую любовь, иначе откуда же она выкопала 

какого-то Эдуарда и почему в письмах столько разных запятых? Сроду об этих 

запятых она и понятия не имела, а тут наставила их столько, что не 

перечтешь, у любого конопатого человека на морде конопин меньше, чем запятых 

у ней в одном письме. А прозвища? Сначала - "цыпа", потом - "котик", чего же 

дальше ждать, думаю? В пятом письме, может, она Трезором меня назовет или 

еще каким-нибудь кобелиным прозвищем. Да что я, в цирке родился, что ли? Из 


Страница 4 из 57:  Назад   1   2   3  [4]  5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"