Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

стоял, не оборачиваясь, и что-то громко говорил. 

- Николай! Откуда ты, чертушка?! - снова крикнул Лопахин веселым, 

дрожащим от радости голосом. 

Руки Стрельцова коснулся один из стоявших рядом с ним красноармейцев, и 

Стрельцов повернулся. На лице его разом вспыхнула горячая, просветленная 

улыбка, и он пошел навстречу Лопахину. 

- Дружище, откуда же ты взялся? - еще издали прокричал Лопахин. 

Стрельцов молча улыбался и, размахивая длинными руками, крупно, но не 

особенно уверенно шагал по поляне. 

Они сошлись возле недавно отрытой щели с празднично желтыми отвалами 

свежей песчаной земли, крепко обнялись. Лопахин близко увидел черные, 

сияющие счастьем глаза Стрельцова, задыхаясь от волнения, сказал: 

- Какого черта! Я тебе ору во всю глотку, а ты молчишь, в чем дело? 

Говори же, откуда ты, как? Почему ты здесь очутился? 

Стрельцов с неподвижной, как бы застывшей улыбкой внимательно и 

напряженно смотрел на шевелящиеся губы Лопахина и наконец сказал, слегка 

заикаясь и необычно растягивая слова: 

- Петька! До чего я рад - ты просто не поймешь!.. Я уже отчаялся 

разыскать кого-либо из вас... Тут столько нар-р-оду... 

- Откуда же ты взялся? Тебя же в медсанбат отправили? - воскликнул 

Лопахин. 

- И вдруг смотрю - он! Лопахин! А где же остальные? 

- Да ты что, приоглох немного? - удивленно спросил Лопахин. 

- Я вас со вчерашнего вечера ищу, все части обошел! Хотел на ту сторону 

переправиться, но один капитан-артиллерист сказал, что все оттуда отводится, 

- еще сильнее заикаясь, сияя черными глазами, проговорил Стрельцов. 

Лопахин, все еще не осознавая того, что произошло с его другом, 

засмеялся, хлопнул Стрельцова по плечу. 

- Э, братишечка, да ты основательно недослышишь! Вот у нас с тобой и 

получается, как в присказке: "Здорово, кума!" - "На рынке была". - "Аль ты 

глуха?" - "Купила петуха". Да ты что, на самом деле недослышишь? - уже 

значительно громче спросил Лопахин. - И говоришь как-то неровно, 

заикаешься... Постой... Так это же у тебя после контузии? Вон оно что! 

Лопахин густо побагровел от досады на самого себя и с острой болью 

взглянул в изменившееся, но по-прежнему улыбающееся лицо Стрельцова. А тот 

положил на плечо Лопахина вздрагивающую руку, мучительно, тяжело заикаясь, 

сказал: 

- Давай присядем, Петя. Со мной трудно разговаривать, я после того 

случая с бомбой ничего не слышу. И вот... видишь, заикаться стал... Ты пиши, 

а я тебе буду отвечать. 

Он присел возле щели, достал из нагрудного кармана засаленный блокнотик 

и карандаш. Лопахин выхватил у него из рук карандаш, быстро написал: 

"Понимаю, ты удрал из медсанбата?" Стрельцов заглянул ему через плечо, 

сказал: 

- Ну, как сказать - удрал... Ушел - это вернее. Я говорил врачу, что 

уйду, как только мне станет полегче. 

"За каким чертом? Тебе, дураку, лечиться надо!" - написал Лопахин и с 

такой яростью нажал на восклицательный знак, что сердечко карандаша 

сломалось. 

Стрельцов прочитал и удивленно пожал плечами. 

- Как же это - за каким чертом? Кровь из ушей у меня перестала идти, 

тошноты почти прекратились. Чего ради я там валялся бы? - Он мягко взял из 

рук Лопахина карандаш, достал перочинный ножик и, зачиняя карандаш, сдувая с 

колена крохотные стружки, сказал: - А потом я просто не мог там оставаться. 

Полк был в очень тяжелом положении, вас осталось немного... Как я мог не 

прийти? Вот я и пришел. Драться рядом с товарищами ведь можно и глухому, 

верно, Петя? 

Гордость за человека, любовь и восхищение заполнили сердце Лопахина. 

Ему хотелось обнять и расцеловать Стрельцова, но горло внезапно сжала 

горячая спазма, и он, стыдясь своих слез, отвернулся, торопливо достал 

кисет. 

Низко опустив голову, Лопахин сворачивал папироску и уже почти совсем 

приготовил ее, как на бумагу упала большая светлая слеза, и бумага 

расползлась под пальцами Лопахина... 

Но Лопахин был упрямый человек: он оторвал от старой, почерневшей на 

сгибах газеты новый листок, осторожно пересыпал в него табак и папироску все 

же свернул. 

 

Очнулся Звягинцев от толчков и дикой боли, огнем разливавшейся по всему 

телу. Он с хрипом вздохнул, удушливо закашлялся - рот его был набит землей и 

пылью - и словно со стороны услышал свой тихий, захлебывающийся кашель и 

глубокий, исходивший из самого нутра стон. 

Кругом рвались снаряды, мины. Разные по силе, по звуку удары сотрясали 

землю, с замирающим визгом и воем проносились осколки, где-то позади 

длинными очередями хлестал пулемет. От близких разрывов тугие волны 

горячего, пропахшего гарью воздуха прижимали к земле лежавшего плашмя 

Звягинцева, клубили и вихрили вокруг него прогорклую пыль. Все еще 

воспринимая все звуки боя так, будто они доносились до него откуда-то из 

неведомого далека, Звягинцев слегка пошевелился, удесятерив этим слабым 

движением жгучую боль, и только тогда до его помраченного сознания дошло, 

что он жив. 

Уже боясь шевельнуться, лопатками, спиной, ногами ощущая, что 

гимнастерка и штаны обильно напитаны кровью и тяжело липнут к телу, 

Звягинцев понял, что жестоко изранен осколками и что боль, спеленавшая его с 

головы до ног, - от этого. 

Он подавил готовый сорваться с губ стон, попробовал вытолкнуть языком 

изо рта мешавшую ему дышать клейкую грязь; на зубах заскрипел зернистый 

песок, и так оглушителен был этот скрежущий звук, резкой болью отдавшийся в 

голове, так тошнотно-приторно ударил в ноздри запах собственной загустевшей 

крови, что он снова едва не лишился сознания. А потом сознание, как бы 

трепетавшее на тончайшей, могущей в любой миг оборваться ниточке, стало 

крепнуть, расти, и тогда он с запоздалым, остро вспыхнувшим страхом 


Страница 36 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35  [36]  37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"