Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

серо-зеленые мундиры, услышал грузный топот ног, гром рвущихся ручных 

гранат, торопливые хлопки выстрелов и короткую, захлебнувшуюся пулеметную 

очередь... Он кинул по сторонам беглый, затравленный взгляд: из окопов уже 

выскакивали товарищи, его родные товарищи, побратимы на жизнь и на смерть; 

их было немного, но жидкое "ура!" их звучало так же накаленно и грозно, как 

и в былые, добрые времена... 

Одним махом Звягинцев выбросил из окопа свое большое, ставшее вдруг 

удивительно легким, почти невесомым тело, перехватил винтовку, молча побежал 

вперед, стиснув оскаленные зубы, не спуская исподлобного взгляда с 

ближайшего немца, чувствуя, как вся тяжесть винтовки сразу переместилась на 

кончик штыка. 

Он успел отбежать от окопа всего лишь несколько метров. Позади молнией 

сверкнуло пламя, оглушительно громыхнуло, и он упал вниз лицом в клубящуюся 

темноту, которая мгновенно разверзлась перед его широко раскрывшимися, 

обезумевшими от страшной боли глазами. 

 

Незадолго до заката солнца, измотанные безуспешными попытками овладеть 

переправой, немцы прекратили атаки, закрепились на высотах и, не 

предпринимая активных действий, стали методически обстреливать переправу и 

пустынные дороги луговой поймы артиллерийско-минометным огнем. 

Вечером оборонявшееся соединение получило приказ командования об 

отступлении на левую сторону Дона. Дождавшись темноты, части бесшумно 

снялись, миновав развалины сгоревшего хутора, бездорожно, лесом начали 

отходить к Дону. 

Остатки роты вел старшина Поприщенко. Тяжело раненного лейтенанта 

Голощекова несли на плащ-палатке бойцы, сменяясь по очереди. Позади всех шел 

мрачный, злой, как черт, Лопахин и - чуть в стороне от него - согнувшийся в 

дугу Копытовский, несший тяжелый мешок с патронами и ружье убитого 

бронебойщика Борзых. 

Когда проходили по месту, где утром сиял зеленой листвою и полнился 

звонкими птичьими голосами сад, а теперь чернели одни обугленные пни и, 

словно разметанные бурей невиданной силы, в диком беспорядке лежали 

вырванные с корнем, изуродованные и поломанные деревья с иссеченными 

осколками ветвями, Лопахин остановился возле широкого устья колодца, 

внимательно посмотрел на мрачно черневший в темноте силуэт сгоревшего 

немецкого танка. Танк стоял, накренившись набок, подмяв под себя одной 

гусеницей кусты малины и изломанный в щепки обод поливального колеса, при 

помощи которого когда-то орошались, жили, росли и плодоносили деревья. В 

теплом воздухе неподвижно висел смешанный прогорклый запах горелого железа, 

выгоревшего смазочного масла, жженого человеческого мяса, но и этот 

смердящий запах мертвечины не в силах был заглушить нежнейшего, 

первозданного аромата преждевременно вянущей листвы, недоспелых плодов. Даже 

будучи мертвым, сад все еще источал в свою последнюю ночь пленительное и 

сладостное дыхание жизни... 

Шаркая сапогами по оборванным и опутанным плетям ежевичника, подошел 

Копытовский, вздохнул, тихо проговорил: 

- Эх, жизнь ты наша, жестянка! Закурить бы... 

- По мине соскучился? Потерпишь и не куря, - сухо и так же тихо 

отозвался Лопахин. 

- Потерпишь, потерпишь, - недовольно забормотал Копытовский. - Русский 

солдат, конечно, все вытерпит, но и у него ведь терпелка не из железа 

выструганная... Я и так нынче до того натерпелся всякой всячины, что вдоль 

моего терпения все швы полопались... 

Лопахин молчал, все так же пристально смотрел на темную громадину 

танка. Копытовский поправил мешок на спине, приглушенно заговорил: 

- И курить страшная охота, а жрать - не говори! Это у кого какая 

натура: у иного от страху все наружу просится, а я чем больше пугаюсь, тем 

сильнее жрать хочу. А день нынче был страховитый, ой, и страховитый! Как он, 

этот проклятущий немец, пер на нас нынче, а? Я себя уж в покойники записал, 

думал, что навек позабуду, как дышать, ан нет, не вышло! 

Лопахин не слышал Копытовского; молча указав на танк, он проговорил: 

- Вот она, Кочетыгова работа, а самого уже нету в живых, геройски 

погиб... Парень-то какой был! 

Без необходимости о смерти товарищей не принято было говорить - таков 

был в части молчаливый сговор, - но тут Лопахина словно прорвало, и он, 

обычно не очень-то охочий на излияния подобного рода, вдруг заговорил 

взволнованным, горячим полушепотом: 

- Огонь был, а не парень! Настоящий комсорг был, таких в полку 

поискать. Да что я говорю - в полку! В армии! А как он танк поджег? Танк его 

уже задавил, засыпал землей до половины, грудь ему всю измял... У него кровь 

из рта хлестала, я сам видел, а он приподнялся в окопе - мертвый 

приподнялся, на последнем вздохе! - и кинул бутылку... И зажег! Мать теперь 

узнает, - это как? Понимаешь ты, как она после этого жить будет?! Я же 

стрелял в этот проклятый танк. Не взяло! Не взяло, будь он проклят. Раньше 

надо было его бить, на подходе, и не в лоб, а по борту... Дурак я! Старый, 

трижды проклятый богом дурак! Заспешил я, и вот погиб парень... Еще не жил, 

только что оперился, а сердце - как у орла! Смотри, на что оказался 

способный, на какое геройство, а? А я... я, когда таких ребят по 

восемнадцати да по девятнадцати лет на моих глазах убивают, я, брат, плакать 

хочу... Плакать и убивать беспощадно эту немецкую сволочь! Нет, брат, мне 

погибать - совсем другое дело: я довольно пожилой кобель и жизнь со всех 

концов нюхал, а когда такие, как Кочетыгов, гибнут, у меня сердце не 

выдерживает, понятно? Чем немцы за это расплатятся? Ну, чем? Вот она, 

немецкая падаль, лежит тут и воняет, а сердце у меня все равно голодное: 

мстить хочу! А за материнские слезы чем они расплатятся? Да я по колени, по 

глотку, по самые ноздри забреду в поганую немецкую кровь и все равно буду 


Страница 31 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30  [31]  32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"