Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

конечно, мне, как беспартийному, вся эта религия вроде бы и не воспрещается, 

а все-таки не очень... не так, чтобы очень фигуристо у меня получилось... " 

Он испытывал какое-то внутреннее неудобство и стыд, вспоминая 

пережитое, но искать весомых самооправданий у него не было ни времени, ни 

охоты, и он мысленно отмахнулся от всего этого, конфузливо покряхтел, со 

злостью сказал про себя: "Эка беда-то какая, что помолился немножко, да и 

помолился-то самую малость... Небось нужда заставит, еще и не такое коленце 

выкинешь! Смерть-то, она - не родная тетка, она, стерва, всем одинаково 

страшна - и партийному, и беспартийному, и всякому иному прочему человеку... 

Артиллерия противника снова перенесла огонь на передний край, но теперь 

Звягинцев уже не с прежней обостренной чувствительностью воспринимал все 

происходившее вокруг него: и вражеский огонь не казался ему таким 

сокрушающим, да и снаряды месили землю не только возле его окопа, как 

представлялось ему раньше, а с немецкой аккуратностью окаймляли всю ломаную 

линию обороны... 

Следуя за огневым валом, немецкая пехота приближалась к окопам. Солдаты 

шли спорым шагом, во весь рост. Танки били из пушек с ходу и с коротких 

остановок, но ответный орудийный огонь по ним, как заметил Звягинцев, стал 

значительно слабее. Тогда на помощь пришла наша тяжелая артиллерия. Далеко 

за Доном прокатился счетверенный глухой гром, снаряды с тяжким, шепелявым 

шелестом и подвыванием высоко над окопами прочертили в воздухе невидимые 

дуги, и разом впереди немецкой цепи вымахнули громадные, черные, 

расщепленные вверху столбы земли. Танки рванулись вперед, спеша выйти из 

зоны обстрела. Не поспевая за ними, бегом двинулась и немецкая пехота. 

С замирающим сердцем Звягинцев следил за тем, как, падая и шарахаясь от 

разрывов, обтекая воронки, быстро приближались расчлененные, скупо редеющие 

группы вражеских солдат. Многие из них на бегу уже строчили из автоматов... 

И вдруг ожил до этого таившийся в молчании наш передний край! Казалось бы, 

что все живое здесь давно уже сметено и сровнено с землей огнем вражеских 

батарей, но уцелевшие огневые точки дружно вступили в дело, и по немецкой 

пехоте хлестнул косой смертельный ливень пулеметного огня. Немцы залегли, 

однако, немного погодя, снова двинулись короткими перебежками на сближение. 

Только на мгновение Звягинцев поднял прикованные к земле глаза - ничто 

не изменилось за последние полчаса там, вверху: небо было по-прежнему синее, 

безмятежное и величественно равнодушное, и так же неторопливо плыли в 

глубочайшей синеве редкие, словно бы опаленные солнцем и чуть задымленные по 

краям облака, и все тот же ровный, легкого дыхания ветер увлекал их на 

восток... Звягинцев увидел краешек этого голубого, осиянного солнцем мира, 

но все то, что успел он охватить одним безмерно жадным взглядом, разило 

прямо в сердце и было как скорбная улыбка, как прощальная женская улыбка 

сквозь слезы... 

Совсем близко от щеки Звягинцева, возле его прищуренного глаза, мешая 

смотреть, колыхалась поникшая, отягощенная пылью ромашка, шевелились сизые 

веточки полыни, а дальше, за причудливым сплетением травинок, отчетливо и 

резко вырисовывались полусогнутые фигуры врагов, с каждой минутой все более 

увеличивающиеся в размерах, неотвратимо приближающиеся... 

Прямо на окоп Звягинцева направлялись восемь немецких солдат. Впереди 

них, слегка клонясь вперед, будто преодолевая сопротивление сильного ветра, 

быстро шагал офицер. Он на ходу беззаботно помахивал палочкой, потом 

повернулся вполоборота и, видимо, что-то скомандовал. Солдаты обогнали его, 

побежали тяжелой рысью. 

Звягинцев взял на мушку офицера, на секунду затаил дыхание, выстрелил. 

Он ждал, что офицер упадет, но тот продолжал идти как ни в чем не бывало. 

Дивясь бесстрашию лихого офицера и негодуя на себя. Звягинцев выстрелил 

второй раз, третий, спеша и волнуясь, послал еще две пули... Офицер шел, как 

заколдованный, может быть, лишь слегка убыстрив шаг, и по-прежнему игриво, 

словно на прогулке, помахивал палочкой и что-то горланил вслед солдатам. 

"Да он же пьяный, собака!" - озарила Звягинцева догадка, и он, вставляя 

дрожащими пальцами обойму, от нетерпения и ярости заскрипел зубами: "Ну, 

погоди же... сейчас я тебя приземлю! Сейчас ты на земле допьешь свое... " 

Пока он заряжал винтовку, сержант Никифоров со спокойной, деловитой 

неторопливостью двумя короткими очередями свалил бравого офицера и трех 

солдат. Остальные пятеро, отрезвленные потерями, поспешно залегли в 

воронках, начали с такой быстротой опорожнять обоймы автоматов, как будто 

хотели сразу расстрелять весь свой боезапас. 

Танки гремели где-то справа. За шумом боя Звягинцев едва расслышал 

напряженный до предела, хриплый голос лейтенанта Голощекова: 

- Пропускай танки! Пропускай танки! По пехоте - огонь!.. 

Уже на всем протяжении занятой ротой обороны, а также и на соседнем 

участке, куда нацелен был главный удар противника, немецкая пехота, 

отсеченная от танков огнем, залегла, а затем стала продвигаться вслед за 

прорвавшимися танками ползком от укрытия к укрытию, медленно сближаясь, 

готовясь к решающему броску. 

Немцы были близко. Звягинцев отчетливо слышал слова немецкой команды - 

чужие слова ненавистной вражеской речи - и гулкие удары сердца, заполнившего 

всю грудную клетку. Он стрелял и в то же время тоскливо прислушивался: не 

застучит ли умолкший неожиданно пулемет сержанта Никифорова? Но пулемет 

молчал. "Сейчас - в штыки", - с равнодушием обреченности подумал Звягинцев, 

ощупывая потной рукой гранату. От волнения ему не хватало дыхания, и он 

раздувал ноздри и втягивал горячий, пахнущий дымом воздух с сапом, словно 

загнанная непосильной скачкой лошадь. 

Минуту спустя немцы с криком поднялись. Как в тумане, увидел Звягинцев 


Страница 30 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29  [30]  31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"