Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

лопатках белыми пятнами соли, на веревочную лямку, перекинутую через плечо и 

глубоко врезавшуюся в добела выгоревшую на солнце гимнастерку, огорченно 

подумал: "Народ какой-то несерьезный пошел, просто черт его знает, что за 

народ! Как, скажи, все они в учениках у Петьки Лопахина были... Эх, беда, 

беда, нету Миколы Стрельцова, и поговорить толком не с кем". 

Мимолетно погоревав об отсутствующем друге, Звягинцев привел в порядок 

свое солдатское хозяйство: выбросил катавшиеся под ногами гильзы, поправил 

скатку, вычистил травою и припрятал в нишу котелок; хотел было немного 

углубить окоп, но при одной мысли о том, что надо опять орудовать лопаткой, 

по кусочку отколупывать сухую и твердую, как камень, землю, все существо его 

восстало против этого, и он ощутил вдруг такую чугунную тяжесть и усталость 

в руках, что сразу же и бесповоротно решил: "Обойдется и так, не колодезь же 

рыть, на самом деле! А смерть, если захочет, - так и в колодезе найдет". 

Редкие хлопья облаков плыли на восток медленно и величаво. Лишь изредка 

белая, насквозь светящаяся тучка ненадолго закрывала солнце, но и в такие 

минуты не становилось прохладней; раскаленная земля дышала жаром, и даже 

теневая сторона окопа была до того нагрета, что Звягинцеву противно было к 

ней прикасаться. 

В окопе стояла духота неподвижная, мертвая, как в жарко натопленной 

бане; назойливо звенели появившиеся откуда-то мухи. Разморенный полуденным 

зноем Звягинцев, посидев на свернутой скатке, вставал, тер тыльной стороной 

ладони слипавшиеся глаза, смотрел на подбитые и сгоревшие танки, на 

распластанные по степи трупы немцев, на бурую хвостатую тучу пыли, 

двигавшуюся далеко за высотами над грейдером, что тянулся на восток 

параллельно течению Дона. "Что-то умышляют проклятые фрицы, - думал он, 

следя за движением пыли. - К ним, видать, подкрепления идут - вон какую 

пылищу подняли. Подтянут силенки, перегруппировку сделают, залижут болячки и 

опять полезут. Они - упорные черти, невыносимо упорные! Но и мы не из глины 

деланные, мы тоже научились умывать ихнего брата так, что пущай только 

успевают красную юшку под носом вытирать. Это им не сорок первый год! 

Побаловались сначала, и хватит!" - успокаивая себя, размышлял Звягинцев, а 

потом перевел взгляд на подбитый Лопахиным танк. 

Темно-серая, еще недавно грозная машина стояла, повернувшись наискось, 

зияя навсегда умолкшим жерлом приподнятого орудийного ствола. Первый 

танкист, прыгнувший из люка и срезанный с ног очередью автомата, лежал возле 

гусеницы, широко раскинув руки, и ветер лениво шевелил полу его распахнутого 

мундира; второй - убитый Звягинцевым - перед смертью успел отползти от 

танка. Сквозь редкие кустики полыни Звягинцев видел его темноволосый 

затылок, выброшенную вперед загорелую руку с засученным по локоть рукавом 

серой рубашки, отполированные, сверкавшие на солнце подковки и круглые, 

белые, стертые шляпки гвоздей на подошвах ботинок. 

- При такой жарище к вечеру и вот этот крестник мой и другие битые 

обязательно припухнут и вонять начнут. От таких соседей тут не продыхнешь... 

- почему-то вслух сказал Звягинцев и гадливо поморщился. 

По спине его поползли мурашки, и он зябко повел плечами, вспомнив 

тошнотно сладкий, трупный запах, с самого начала весны неизменно 

сопутствовавший полку в боях и переходах. 

Давным-давно прошло то время, когда Звягинцеву, тогда еще молодому и 

неопытному солдату, непременно хотелось взглянуть в лицо убитого им врага; 

сейчас он равнодушно смотрел на распростертого неподалеку рослого танкиста, 

сраженного его пулей, и испытывал лишь одно желание: поскорее выбраться из 

тесного окопа, который за шесть часов успел осатанеть ему до смерти, и 

поспать без просыпу суток двое где-нибудь в скирде свежей ржаной соломы. 

Он без труда восстановил в памяти духовитый запах только что 

обмолоченной ржи, застонал от нахлынувших и сладко сжавших сердце 

воспоминаний и снова опустился на дно окопа, откинул голову, закрыл глаза. 

Его борол сон, и теперь он с удовольствием поговорил бы даже с Лопахиным, 

чтобы развеять тяжкую дрему, но Лопахин после четвертой атаки немцев 

перекочевал в запасный окоп и был далеко. 

В забытьи, когда незаметно стирается грань между сном и явью, Звягинцев 

видел жену, детишек, убитого им танкиста в серой рубашке, директора МТС, 

какую-то незнакомую мелководную речушку с быстрым течением и отшлифованной 

разноцветной галькой на дне... Речушка бесновалась в крутых глинистых 

берегах, гудела все настойчивее, сильнее, и Звягинцев нехотя очнулся, 

раскрыл глаза: над ним высоко в небе шла шестерка наших истребителей, далеко 

опережая отстающий звенящий гул своих моторов. 

Звягинцев был человеком практического склада ума и любил свою авиацию 

не вообще и не во всякое время, а только когда она прикрывала его с воздуха 

или на его глазах бомбила и штурмовала вражеские позиции; потому-то он и 

проводил стремительно удалявшихся истребителей холодным взглядом из-под 

сонно приспущенных век, с тихой злостью забормотал: 

- Опять опоздали! Когда нас немцы бомбили и висели над нашим порядком, 

как привязанные, - вы небось кофей пили да собачьи валенки свои натягивали, 

а теперь, после шапочного разбора, пошли в пустой след порхать, 

государственное горючее зря жечь... Истребители бензина вы, вот кто вы есть 

такие! 

Излить свое негодование до конца ему не удалось: немцы начали 

артиллерийскую подготовку, и на передний край обрушился вдруг такой 

жесточайший шквал огня, что Звягинцев вмиг позабыл и об истребителях и обо 

всем остальном на свете... 

Сотни снарядов и мин, со свистом и воем вспарывая горячий воздух, 

летели из-за высот, рвались возле окопов, вздымая брызжущие осколками черные 


Страница 28 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  [28]  29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"