Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

замысловатые ругательства, что даже Звягинцев, большой знаток по этой части, 

на минуту удивленно выпрямлялся, качал головой и, облизывая пересыхающие 

губы, укоризненно говорил: 

- Господи боже мой, до чего же ты, Петя, сквернословить горазд! Да ты 

бы как-нибудь пореже ругался и не так уж заковыристо. Ругаешься-то не 

по-людски, будто по лестнице вверх идешь, - ждешь и не дождешься, когда ты 

на последнюю ступеньку ступишь... 

Лопахин скупо обнажал в улыбке белые зубы и, блестя озорными светлыми 

глазами, говорил: 

- Это, браток, кто кого привык чаще вспоминать. У тебя вон за каждым 

словом - "господи боже мой", у меня - другая поговорка. А потом ты ведь - 

деревенщина, на комбайне катался да чистым кислородом дышал, у тебя от 

физического труда нервы в порядке, с чего бы ты приучился ругаться? А я 

шахтер, до войны в забое по триста с лишним процентов суточной нормы 

выгонял. Триста процентов выполнить без ума. на одной грубой силе, не 

выполнишь - стало быть, труд мой уже надо считать умственным трудом. Ну, и 

как у всякого человека умственного труда, интеллигентные нервы мои 

расшатались, а потому иногда для собственного успокоения и ругнешься со 

звоном, как полагается. А ты, если твое благородное воспитание не позволяет 

выслушивать мои облегчительные слова, заткни уши хлопьями; артиллеристы в 

мирное время, чтобы не оглохнуть от стрельбы, так делали, говорят, помогало. 

Приготовив запасную позицию, Лопахин вздумал соединить оба окопа ходом 

сообщения, но уставший Звягинцев решительно запротестовал: 

- Ты что, зимовать тут собираешься? Не буду рыть. 

- Зимовать не зимовать, а упереться здесь я должен, пока остальные не 

переправятся. Видал, сколько техники к переправе ночью шло? То-то и оно. Не 

могу я все это добро немцам оставить, хозяйская совесть моя не позволяет. 

Понятно? - с необычайной серьезностью сказал Лопахин. 

- Да ты одурел, Петя! Когда же мы канаву в сорок метров отроем? 

Упирайся без канавы сколько хочешь, и на черта она тебе нужна? При нужде, 

когда приспичит, переползешь и так, переползешь, как миленький! Ну, что ты 

мне лопатку в зубы тычешь? Сказал, не буду рыть больше - и не буду. Что я 

тебе - сапер, что ли? Дураков нет силу зря класть. Хочешь - тяни сам свой 

ход сообщения, хоть на километр длиной, а я, шалишь, брат, не стану! 

- А что же я, меняя позицию, по этой плешине должен ползти? - Лопахин 

величественным жестом указал на голую землю, едва покрытую чахлой травкой. - 

Меня первой же очередью, как гвоздь по самую шляпку, в землю вобьют, 

отбивную котлету из меня сделают. Вот какая людская благодарность бывает: ты 

его грудью защищаешь от танков, а он лишний раз лопаткой ковырнуть 

ленится... Ступай к черту, без тебя выроем, только предупреждаю заранее: 

стану командиром, и представления к ордену тогда не жди от меня, как ты ни 

прыгай, как ни старайся отличиться, хоть живьем тогда кушай фрицев, а все 

равно ни шиша не получишь! 

- Нашел чем напугать, - устало улыбаясь, сказал Звягинцев, но все же, 

хотя и с видимой неохотой взялся за лопатку. 

Пока он и второй номер расчета, Александр Копытовский - молодой, 

неповоротливый парень, с широким, как печной заслон, лицом и свисавшей 

из-под пилотки курчавой челкой, - очищали лопаты от прилипшей глины, Лопахин 

вылез из окопа, осмотрелся. 

Сизая роса плотно лежала на траве, тяжело пригибая к земле стебельки, 

оперенные подсохшими листьями. Солнце только что взошло, и там, где за 

дальними тополями виднелась белесая излучина Дона, низко над водою стлался 

туман, и прибрежный лес, до подножия окутанный туманом, казалось, омывается 

вскипающими струями, словно весною, в половодье. 

Линия обороны проходила по окраине населенного пункта. Сведенные в роту 

остатки полка занимали участок неподалеку от длинного, крытого красной 

черепицей здания с примыкавшим к нему большим разгороженным садом. 

Лопахин долго смотрел по сторонам, прикидывая расстояние до гребня 

находившейся впереди высотки, намечал ориентиры, а потом удовлетворенно 

сказал: 

- До чего же обзорец у меня роскошный! Это не позиция, а прелесть. 

Отсюда бить буду этих дейчпанцирей так, что только стружки будут лететь с 

танков, а с танкистов - мясо пополам с паленой шерстью. 

- Нынче ты храбрый, - ехидно сказал Сашка Копытовский, выпрямляясь. - 

Храбрый ты стал и веселый, когда знаешь, что, кроме нашего ружья, тут их еще 

черт те сколько, и противотанковые пушки есть, а вчера, когда пошли танки на 

нас, ты с лица сбледнел... 

- Я всегда бледнею, когда они на меня идут, - просто признался Лопахин. 

- А заорал-то на меня, ну натурально козлиным голосом: "Патроны 

готовь!". Как будто я без тебя не знаю, что мне надо делать. Тоже с дамскими 

нервами оказался... 

Лопахин промолчал, прислушался. Откуда-то из-за сада донесся женский 

возглас и звон стеклянной посуды. Рассеянно блуждавший взгляд Лопахина вдруг 

ожил и прояснился, шея вытянулась, и сам он слегка наклонился вперед, 

напрягая слух, весь обратясь во внимание. 

- На кого это ты собачью стойку делаешь, аль дичь причуял? - 

посмеиваясь, спросил Копытовский, но Лопахин не ответил. 

Смоченная росой, тускло блестела красная черепичная крыша белого 

здания. Косые солнечные лучи золотили черепицу и радужно сияли в окнах. В 

просветах между деревьями Лопахин увидел две женские фигуры, и тотчас же у 

него созрело решение. 

- Ты, Сашка, побудь на страже интересов родины, а я на минутку смотаюсь 

в это черепичное заведение, - подмигнув, сказал он Копытовскому. 

Тот удивленно поднял пепельно-серые запыленные брови, спросил: 

- За какой нуждой? 

- Предчувствие у меня такое, что если в этом доме не школа и не 

туберкулезный диспансер, то там можно добыть к завтраку что-нибудь 


Страница 18 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17  [18]  19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"