Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

братец ты мой, какие дела бывают! А все это потому, что иногда командиры 

такие попадаются, вроде тебя, с ветродуем в голове. 

- Тронул я тебя на беду, - с нарочитым вздохом сказал Лопахин. - 

Тронул, а ты теперь и несешь околесицу, все в одну кучу собрал, и за здравие 

и за упокой читаешь, а все это для того, чтобы доказать, что командира из 

меня не выйдет. Назло тебе командиром стану, вот уж тогда я из тебя дурь 

выбью, вытяну тебя в ниточку и сквозь игольное ушко пропущу! Мне Коля 

Стрельцов, перед тем как в госпиталь его отправили, поручил за тобою 

присматривать. "Смотри, - говорит, - за этой полудурой, за Звягинцевым, а то 

не ровен час еще убьют его по глупости". Ну, вот я оберегаю тебя. Дай, 

думаю, заговорю с ним, отвлеку его от мрачных мыслей. А теперь и сам не рад, 

что затронул тебя. Теперь я уже думаю, чем бы тебе рот заткнуть, чтобы ты 

помолчал немного... Сухаря пожевать хочешь? 

- Дай один. 

- На два, только замолчи, не спорь со мной. Ужасно не люблю, когда 

подчиненные мне противоречат. 

Звягинцев фыркнул, но сухарь все же взял, с хрустом разжевывая его, 

сонно заговорил: 

- Вот Микола Стрельцов был настоящий, серьезный человек, не то что ты, 

пустозвон. И это ты врешь, чтобы он меня полудурой назвал. Он меня 

невыносимо уважал, и я его также. Мы с ним всегда и об семейной жизни 

разговаривали, и обо всем вообще. Вот из него бы вышел командир, потому что 

человек он самостоятельный на слова, шибко грамотный: агрономом до войны 

работал. Его за серьезность характера даже жена бросила. А ты что есть 

такое? Шахтер, угольная душа, ты только уголь ковырять и можешь да из 

длинного своего ружья стреляешь кое-как, с грехом пополам... 

Звягинцев долго еще говорил о достоинствах Стрельцова, а потом речь его 

стала тише, несвязней, и он умолк. Некоторое время он шел, низко опустив 

голову, спотыкаясь, и вдруг резко качнулся, вышел из рядов и направился в 

сторону. Лопахин увидел, как ноги Звягинцева на ходу стали медленно 

подгибаться в коленях, и понял, что Звягинцев уснул и вот-вот упадет. Бегом 

догнав товарища, Лопахин крепко взял его за локоть, встряхнул. 

- Давай задний ход, Аника-воин, нечего походный порядок ломать, - 

ласково сказал он. 

И так неожиданны были и необычайны эти теплые нотки в грубом голосе 

Лопахина, что Звягинцев, очнувшись, внимательно посмотрел на него, хрипло 

спросил: 

- Я что-то вроде задремал, Петя? 

- Не задремал, а уснул, как старый мерин в упряжке. Не поддержи я тебя 

сейчас, ты бы на бровях прошелся. Ведь вот сила у тебя лошадиная, а на сон 

ты слабый. 

- Это верно, - согласился Звягинцев. - Я опять могу уснуть на ногах. 

Ты, как только увидишь, что я голову опускаю, пожалуйста, стукни меня в 

спину, да покрепче, а то не услышу. 

- Вот уж это я с удовольствием сделаю, стукну на совесть прикладом 

своей пушки промеж лопаток, - пообещал Лопахин и, обнимая Звягинцева за 

широкое плечо, протянул кисет: - На, Ваня, сделай папироску, сон от тебя и 

отвалит. Уж больно вид у тебя, у сонного, жалкий, прямо как у пленного 

румына, даже еще хуже. 

Покорно следуя за Лопахиным, Звягинцев нерешительно подержал кисет в 

руке, со вздохом сожаления сказал: 

- Тут всего на одну цигарку, бери обратно, не стану я тебя обижать. Вот 

до чего мы табачком обнищали... 

Лопахин отвел руку товарища, сурово проговорил: 

- Закуривай, не рассуждай! - И, за напускной суровостью, тщетно 

стараясь скрыть стыдливую мужскую нежность, закончил: - Для хорошего 

товарища не то что последний табак не жалко отдать, иной раз и последней 

кровинкой пожертвовать не жалко... А ты - товарищ подходящий и солдат ничего 

себе, от танков не бегаешь, штыком работаешь исправно, воюешь со злостью и 

до того, что с ног валишься на ходу. А я страсть уважаю таких неравнодушных, 

какие воюют до упаду: с немецкой подлюгой воевать надо сдельно, подрядился и 

дуй до победного конца, холоднокровной поденщиной тут не обойдешься. Так что 

кури, Ваня, на доброе здоровье. А потом, знаешь что? Ты, пожалуйста, за 

шутки мои не обижайся, может быть, мне с шуткой и жить и воевать легче, тебе 

же это неизвестно? 

 

Последняя ли щепотка табаку, полученная от товарища в трудную минуту, 

ласковые ли нотки дружеского сочувствия, проскользнувшие в голосе Лопахина, 

а быть может, и острое чувство одиночества, которое испытывал Звягинцев, 

после того как Николая Стрельцова увезла в медсанбат попутная двуколка, но 

что-то толкнуло Звягинцева на сближение с Лопахиным. 

На заре, когда остатки полка влились в соединение, занявшее оборону на 

подступах к переправе, Звягинцев уже иначе, чем прежде, посматривал на 

ладившего запасную позицию Лопахина. Сам он, как всегда, кряхтя и ругая 

твердый грунт и горькую свою солдатскую жизнь, быстро отрыл окоп, а потом 

подошел к Лопахину, улыбаясь краешками губ, сказал: 

- Давай пособлю, а то предбудущему командиру полка как-то вроде 

неудобно в земле ковыряться... - И, поплевав на руки, взялся за лопатку. 

Лопахин с молчаливой признательностью принял услуги Звягинцева, но 

через несколько минут уже начальственно покрикивал на него, донимая 

непристойными шутками, и, похлопывая ладонью по горячей и мокрой от пота 

спине нового приятеля, говорил: 

- Рой глубже, богомолец Иван!.. 

Сухой, жилистый Лопахин работал с профессиональной горняцкой 

сноровистостью и быстротой, почти не отдыхая, не тратя времени на перекурки. 

На смуглом лице его, с въевшейся в поры синеватой угольной пылью, слезинками 

блестели капельки пота, тонкие злые губы были плотно сжаты. Он ловко 

выворачивал лопаткой попадавшиеся в, суглинке камни, а когда крупный камень 

не поддавался его усилиям, сквозь стиснутые зубы цедил такие фигурные, 


Страница 17 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16  [17]  18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"