Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

невидящими глазами и тщетно стараясь восстановить в памяти, сколько осталось 

у него в вещевом мешке патронов, но потом все же не выдержал искушения, 

оглянулся: мальчик, пропустив колонну, все еще стоял у дороги, смотрел 

красноармейцам вслед и робко, прощально, помахивал поднятой над головой 

загорелой ручонкой. И снова, так же, как и утром, неожиданна и больно 

сжалось у Николая сердце, а к горлу подкатил трепещущий горячий клубок. 

 

Высушенная солнцем целинная земля на высоте была тверда, как камень. 

Лопатка с трудом вонзалась в нее на несколько сантиметров, откалывая мелкие, 

крошащиеся куски, оставляя на месте среза глянцевито-блестящий след. 

Бойцы окапывались с лихорадочной поспешностью. Недавно пролетел 

немецкий разведчик. Он сделал круг над высотой, не снижаясь, дал две 

короткие пулеметные очереди и ушел на восток. 

"Теперь вскорости жди гостей", - заговорили красноармейцы. 

Николай вырыл обчин глубиною в колено, выпрямился, чтобы перевести дух. 

Неподалеку окапывался Звягинцев. Гимнастерка на спине его стала влажной и 

темной, по лицу бисером катился пот. 

- Это не земля, а увечье для народа! - сказал он, бурно дыша, вытирая 

рукавом багровое лицо. - Ее порохом рвать надо, а не лопаткой ковырять. 

Спасибо хоть немец не нажимает, а то, под огнем лежа, в такую землю не сразу 

зароешься. 

Николай прислушивался к стихавшему вдали орудийному гулу, а потом, 

отдохнув немного, снова взялся за лопатку. 

В глаза и ноздри лезла едкая пыль, тяжко колотилось сердце, и трудно 

было дышать. Он вырыл окоп глубиною почти в пояс, когда почувствовал вдруг, 

что без передышки уже не в состоянии выбросить со дна ямы отрытую землю, и, 

с остервенением сплюнув хрустевший на зубах песок, присел на край окопа. 

- Ну, как, доходная работенка? - спросил Звягинцев. 

- Вполне. 

- Вот, Микола, война так война! Сколько этой землицы лопаткой 

перепашешь, прямо страсть! Считаю так, что на фронте я один взрыл ее не 

меньше, чем колесный трактор за сезон. Ни в какие трудодни нашу работу не 

уложишь! 

- А ну, кончай разговоры! - строго крикнул лейтенант Голощеков, и 

Звягинцев с не присущей ему ловкостью нырнул в окоп. 

Часам к трем пополудни окопы были отрыты в полный рост. Николай нарвал 

охапку сизой мелкорослой полыни, тщательно замаскировал свою ячейку, в 

выдолбленную в передней стенке нишу сложил диски и гранаты, в ногах поставил 

развязанный вещевой мешок, где рядом с немудрым солдатским имуществом 

россыпью лежали патроны, и только тогда внимательно осмотрелся по сторонам. 

Западный склон высоты полого спускался к балке, заросшей редким молодым 

дубняком. Кое-где по склону зеленели кусты дикого терна и боярышника. Два 

глубоких оврага, начинаясь с обеих сторон высоты, соединялись с балкой, и 

Николай успокоенно подумал, что с флангов танки не пройдут. 

Жара еще не спала. Солнце по-прежнему нещадно калило землю. Горький 

запах вянущей Польши будил неосознанную грусть. Устало привалившись спиной к 

стенке окопа, Николай смотрел на бурую, выжженную степь, густо покрытую 

холмиками старых сурчиных нор, на скользившего над верхушками ковыля такого 

же белесого, как ковыль, степного луня. В просветах между стебельками полыни 

виднелась непроглядно густая синева неба, а на дальней возвышенности в дымке 

неясно намечались контуры перелесков, отсюда казавшихся голубыми и словно бы 

парящими над землей. 

Николая томила жажда, но он отпил из фляги только один глоток, зная по 

опыту, как дорога во время боя каждая капля воды. Он посмотрел на часы. Было 

без четверти четыре. В томительном ожидании прошло еще с полчаса. Николай 

жадно докуривал вторую папиросу, когда послышался далекий гул моторов. Он 

рос, ширился и звучал все отчетливее и грознее, этот перекатывающийся, низко 

повисший над землею гром. По проселку, прихотливо извивавшемуся вдоль балки, 

длинным серым шлейфом потянулась пыль. Шли танки. Николай насчитал их 

четырнадцать. Они скрылись в балке, рассредоточиваясь, занимая исходное 

положение перед атакой. Гул моторов не затихал. Теперь по проселку быстро 

двигались автомашины с пехотой. Последним прополз и скрылся за откосом балки 

приземистый бронированный бензозаправщик. 

И вот наступили те предшествующие бою короткий и исполненные огромного 

внутреннего напряжения минуты, когда учащенно и глухо бьются сердца и каждый 

боец, как бы много ни было вокруг него товарищей, на миг чувствует ледяной 

холодок одиночества и острую, сосущую сердце тоску. Николаю было знакомо и 

это чувство и источники, порождающие его; когда однажды он заговорил об этом 

с Лопахиным, тот с несвойственной ему серьезностью сказал: "Воюем-то мы 

вместе, а умирать будем порознь, и смерть у каждого из нас своя, 

собственная, вроде вещевого мешка с инициалами, написанными чернильным 

карандашом... А потом, Коля, свидание со смертью - это штука серьезная. 

Состоится оно, это свидание, или нет, а все равно сердце бьется, как у 

влюбленного, и даже при свидетелях ты чувствуешь себя так, будто вас только 

двое на белом свете: ты и она... Каждый человек живой, чего же ты хочешь?" 

Николай знал, что как только начнется бой, на смену этому чувству 

придут другие: короткие, вспыхивающие, может быть, не всегда подвластные 

разуму... Прерывисто вздохнув, он стал пристально всматриваться в тонкую 

зеленую полоску, отделявшую балку от склона высоты. Там, за этой полоской, 

все еще глухо и ровно гудели моторы. У Николая от напряжения заслезились 

глаза, а все его большое, теперь уже не в полной мере принадлежащее ему тело 

стало делать десятки мелких, ненужных движений: зачем-то руки ощупали 

лежавшие в нише диски, как будто эти тяжелые и теплые от солнца диски могли 

куда-то исчезнуть, потом он поправил складки гимнастерки и все так же, не 


Страница 11 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10  [11]  12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"