Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

- Я не знал, что ты такой любитель сметаны, а то бы, конечно, взял. Ну 

да это дело поправимое: обратно ведро я не понесу, хватит с меня этого 

удовольствия, ты отнесешь и, кстати, сметаны попросишь. Старушка такая 

добрая, что и копейки с тебя не возьмет. Ты не вздумай предлагать ей денег, 

а то обидишь ее. Она мне так и сказала: "До того мне жалко отступающих 

бойцов, до того жалко, что готова все им отдать!" Ну, пошли, а то раки наши 

подохнут к черту! 

 

Николай доел кашу, вымыл и насухо вытер котелок. Лопахин не стал есть 

свою порцию. Он на корточках сидел около костра, мешал палкой в ведре и с 

вожделением смотрел на раков, вытянувших неподвижные клешни из окутанной 

паром воды. Приторный запах разваренного укропа стоял возле костра, и 

Лопахин время от времени шевелил ноздрями, вкусно причмокивал и говорил: 

- Ну, просто совсем, как на Садовой в Ростове, в гостинице "Интурист": 

укропчиком пахнет, свежими раками... Полдюжины пива бы сюда, ледяного, 

"трехгорного", и больше ничего не надо. Ой, держите меня, товарищи! От этих 

ароматов я в огонь могу свалиться! 

По переулку, с интервалами, шли на восток автомашины медсанбата. 

Последней прошла открытая американская машина, новенькая, тускло 

отсвечивающая зеленой краской, но уже во многих местах продырявленная 

пулями, с изуродованным осколками капотом. Прислонясь к бортам, в ней сидели 

легкораненые; оттеняя их смуглые, загорелые лица, ослепительно белели свежие 

бинты. 

- Хоть бы брезентом накрыли машину, - с досадой сказал Николай. - 

Испекутся ведь на такой жаре! 

Высокий красноармеец проводил взглядом раненых, вздохнул. 

- За каким лешим понесло их днем? Степь голая, налетят самолеты, ну и 

наделают лапши. Соображения у людей нету! 

- А может, они по необходимости тронулись, - возразил другой. - Вон 

что-то и саперы перестали молотками стучать, одни мы прохлаждаемся. 

Николай прислушался: в хуторе стояла нехорошая тишина, слышался только 

удаляющийся шум автомашин да беззаботное воркование горлинки, но вскоре с 

запада донесся знакомый, стонущий гул артиллерийской стрельбы. 

- Улыбнулись нам раки! - с отчаянием в голосе воскликнул Лопахин и 

замысловато, по-шахтерски выругался. 

Раков действительно не удалось доварить. Через несколько минут полк 

подняли по тревоге. Капитан Сумсков бегло оглядел построившихся 

красноармейцев и, подергивая контуженной головой, слегка волнуясь, сказал: 

- Товарищи! Получен приказ: занять оборону на высоте, находящейся за 

хутором, на скрещении дорог. Оборонять высоту до подхода подкреплений. 

Задача ясна? За последние дни мы много потеряли, но сохранили знамя полка, 

надо сохранить и честь полка. Держаться будем до последнего! 

Полк выступил из хутора. Звягинцев толкнул Николая локтем и, оживленно 

блестя глазами, сказал: 

- В бой идти со знаменем - это подходяще, а уж отступать с ним - просто 

не дай бог! За эти дни так оно мне глаза намозолило, что я не раз думал: 

"Хоть бы его Петьке Лисиченко отдали, чтобы он его с собой при кухне тайком 

вез, а то идем к противнику спиной и со знаменем". Даже как-то конфузно 

перед людьми было и за себя и за это знамя... - Он помолчал немного и 

спросил: - Как предполагаешь, устоим? 

Николай пожал плечами, уклончиво ответил: 

- Надо бы устоять. - А про себя подумал: "Вот она, романтика войны! От 

полка остались рожки да ножки, сохранили только знамя, несколько пулеметов и 

противотанковых ружей да кухню, а теперь вот идем становиться заслоном... Ни 

артиллерии, ни минометов, ни связи. Интересно, от кого капитан получил 

приказ? От старшего по званию соседа? А где он, этот сосед? Хотя бы 

зенитчики поддержали нас в случае танковой атаки, но они, наверное, 

потянутся к Дону, прикрывать переправу. А чего, собственно, они 

околачивались в этом хуторе? Все устремились к Дону, по степям бродят 

какие-то дикие части, обстановки не знает, должно быть, и сам командующий 

фронтом, и нет сильной руки, чтобы привести все это в порядок... И вот 

всегда такая чертовщина творится при отступлении!" 

На минуту Николай тревожно подумал: "А что если окружат, навалятся 

большим количеством танков, а подкрепления при этой неразберихе не успеют 

подойти?" 

На настолько сильна была горечь перенесенного поражения, что даже эта 

пагубная мысль не вызвала в его сознании страха, и, мысленно махнув на все 

рукой, он с веселой злостью подумал: "Э, да черт с ним! Скорее к развязке! 

Если успеем окопаться, - на фрицах сегодня отыграемся! Ох, и отыграемся же! 

Лишь бы патронов хватило. Народ остался в полку бывалый, большинство - 

коммунисты, и капитан хорош, - продержимся!" 

Около ветряной мельницы босой белоголовый мальчик, лет семи, пас гусей, 

он подбежал поближе к дороге, остановился, чуть шевеля румяными губами, 

восхищенно рассматривая проходивших мимо красноармейцев. Николай пристально 

посмотрел на него и в изумлении широко раскрыл глаза: до чего же похож! 

Такие же, как у старшего сынишки, широко поставленные голубые глаза, такие 

же льняные волосы... Неуловимое сходство было и в чертах лица и во всей 

небольшой плотно сбитой фигурке. Где-то он теперь, его маленький, бесконечно 

родной Николенька Стрельцов? Захотелось еще раз взглянуть на мальчика, так 

разительно похожего на сына, но Николай сдержался: перед боем не нужны ему 

воспоминания, от которых размякает сердце. Он вспомнит и подумает о своих 

осиротелых детишках и об их плохой матери не в последнюю минуту, как принято 

писать в романах, а после того, как отбросят немцев от безымянной высоты. А 

сейчас автоматчику Николаю Стрельцову надо плотнее сжать губы и постараться 

думать о чем-либо постороннем, так будет лучше... 

Некоторое время взволнованный Николай шел, глядя прямо перед собой 


Страница 10 из 57:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9  [10]  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"